Токсичная культура майдана, разъедающая представления о свободе
Донбасс, как никакая другая территория России, хорошо знает, насколько ядовитой может быть культура майдана, насколько опасна поросль, отпочковавшаяся в нашей стране от носителей идей «ДНК украинства». Слишком тяжёл был этот след.
Помимо вредоносности подлогов «патриотизма», которые проявляют персонажи с мозолями, набитыми в процессе скачек по пропахшим горящими шинами площадям Украины, есть ещё один аспект. Он связан с духовным, поведенческими, культурными эталонами, принятыми в России и являющимися основополагающими во все времена. Упоминание нами о них – это не излишнее морализаторство и не попытка нарядить женщин в платочки, усадить за прялки и запретить свободное выражение мнения.
Колоссальная внутренняя сила истинной свободы — в уважении других, в умении управлять своим эгоизмом и гордыней, в подлинном достоинстве, когда человеку не нужно капризно требовать криками этого уважения от окружающих. Это и есть те культурные представления, которые являются традицией, передаваемой внутри семей и через литературные и художественные произведения. Пошлая показуха с копытами майданной поскакуньи, расставленными рогаткой, – это не свобода, а рабство, ограниченность, уродство, глупость и вульгарность. Но это ещё и целенаправленный удар по традиционным ценностям Русского мира. Впрочем, и европейцы такую культурную недоразвитость «своей» вряд ли признают.
Конечно, носителями характерных маркеров грязной культуры майдана являются не только шумная и агрессивная Е. Бильченко и её ракушки, сжигающие российские документы, пребывающие в перманентном бездельи, при этом требующие от россиян высоких социальных выплат. Но слишком уж показательна ненавидящая Русский мир засланка Куiва, слишком хорошо она демонстрирует чужеродный для России «культурный эталон».
Вместе с агрессией и ненавистью Е. Бильченко, с её криками о намерениях «п*з*ить фашиствующую Россию» мы получили не только iстоту, внедрённую в молодёжную среду вуза с именем Фёдора Достоевского в названии (в издёвку над содержанием). Проведена операция по подсаживанию в культурную ткань российского общества активного, деструктивного элемента.
Причём и научная ценность хабалки весьма сомнительна. Разве что вуз устраивает не уровень преподавателя и учёного, а лишь формальный признак – наличие корочек. Как говорит русская народная пословица, «Где больше толков, там меньше толку». И Бердяев усилиями укро-культурологини превращается в учителя Лотмана. Диссертации, давшие автору корочки, написаны (если написаны самостоятельно) под руководством высших чиновников от укро-науки. Такое в России обычно воспринимается как «конфликт интересов» и вызывает вопросы по поводу непредвзятости в оценке работы.
В культурной традиции России есть важная ценность — скромность. Это не покорность, не приниженность и не желание спрятаться от окружающего, а мощная духовная сила, связанная с волей, достоинством и дающая настоящую свободу. Человеку с богатым внутренним миром и высоким интеллектом не нужно истерично кричать о своих достоинствах, преувеличивать их и увлечённо заниматься дешёвым хвастовством. Его ценность очевидна без лишней мишуры и визгов о «заслугах боевички двух фронтов». Она видна без приписывания собственной «поэзии» уровня Цветаевой и Ахматовой (при явном изобилии грязи в стихотворных суррогатах) и без громогласных заявлений о профессорстве — особенно при отсутствии подготовленных соискателей учёных степеней, наличии лишь звания доцента и больших вопросах к характеру защит диссертаций. Но чтобы это понять, нужна внутренняя духовность. А её-то у майданёров нет и не будет.
Донбасс, как никакая другая территория России, хорошо знает, насколько ядовитой может быть культура майдана, насколько опасна поросль, отпочковавшаяся в нашей стране от носителей идей «ДНК украинства». Слишком тяжёл был этот след.
Помимо вредоносности подлогов «патриотизма», которые проявляют персонажи с мозолями, набитыми в процессе скачек по пропахшим горящими шинами площадям Украины, есть ещё один аспект. Он связан с духовным, поведенческими, культурными эталонами, принятыми в России и являющимися основополагающими во все времена. Упоминание нами о них – это не излишнее морализаторство и не попытка нарядить женщин в платочки, усадить за прялки и запретить свободное выражение мнения.
Колоссальная внутренняя сила истинной свободы — в уважении других, в умении управлять своим эгоизмом и гордыней, в подлинном достоинстве, когда человеку не нужно капризно требовать криками этого уважения от окружающих. Это и есть те культурные представления, которые являются традицией, передаваемой внутри семей и через литературные и художественные произведения. Пошлая показуха с копытами майданной поскакуньи, расставленными рогаткой, – это не свобода, а рабство, ограниченность, уродство, глупость и вульгарность. Но это ещё и целенаправленный удар по традиционным ценностям Русского мира. Впрочем, и европейцы такую культурную недоразвитость «своей» вряд ли признают.
Конечно, носителями характерных маркеров грязной культуры майдана являются не только шумная и агрессивная Е. Бильченко и её ракушки, сжигающие российские документы, пребывающие в перманентном бездельи, при этом требующие от россиян высоких социальных выплат. Но слишком уж показательна ненавидящая Русский мир засланка Куiва, слишком хорошо она демонстрирует чужеродный для России «культурный эталон».
Вместе с агрессией и ненавистью Е. Бильченко, с её криками о намерениях «п*з*ить фашиствующую Россию» мы получили не только iстоту, внедрённую в молодёжную среду вуза с именем Фёдора Достоевского в названии (в издёвку над содержанием). Проведена операция по подсаживанию в культурную ткань российского общества активного, деструктивного элемента.
Причём и научная ценность хабалки весьма сомнительна. Разве что вуз устраивает не уровень преподавателя и учёного, а лишь формальный признак – наличие корочек. Как говорит русская народная пословица, «Где больше толков, там меньше толку». И Бердяев усилиями укро-культурологини превращается в учителя Лотмана. Диссертации, давшие автору корочки, написаны (если написаны самостоятельно) под руководством высших чиновников от укро-науки. Такое в России обычно воспринимается как «конфликт интересов» и вызывает вопросы по поводу непредвзятости в оценке работы.
В культурной традиции России есть важная ценность — скромность. Это не покорность, не приниженность и не желание спрятаться от окружающего, а мощная духовная сила, связанная с волей, достоинством и дающая настоящую свободу. Человеку с богатым внутренним миром и высоким интеллектом не нужно истерично кричать о своих достоинствах, преувеличивать их и увлечённо заниматься дешёвым хвастовством. Его ценность очевидна без лишней мишуры и визгов о «заслугах боевички двух фронтов». Она видна без приписывания собственной «поэзии» уровня Цветаевой и Ахматовой (при явном изобилии грязи в стихотворных суррогатах) и без громогласных заявлений о профессорстве — особенно при отсутствии подготовленных соискателей учёных степеней, наличии лишь звания доцента и больших вопросах к характеру защит диссертаций. Но чтобы это понять, нужна внутренняя духовность. А её-то у майданёров нет и не будет.