А он оказывается летает.

Я остался один, так вот уж получилось,
И что надо на данный момент, всё при мне,
Даже зрение вроде моё обострилось,
Сил прибавилось, кажется, даже вдвойне.

Разложил на земле, рядом с фото дочурки,
Магазин запасной, пять последних гранат,
Сигарету помятую, пару окурков,
И протёр от земли рукавом автомат.

А потом, посмотрев на носок берца сбитый,
Прикурил сигарету и стал наблюдать,
Как какой-то жучок, шустро и деловито,
Безуспешно пытался мой берц штурмовать.

Он упрямо взбирался и падал на землю,
Поднимался и снова подошву цеплял.
Полежав на спине и немного помедлив,
Он опять восхожденье своё начинал.

Наконец-то упорство жучка победило,
И он чудом взобрался с грехом пополам,
И похоже отдав все последние силы,
Он вплотную подполз к моим грязным шнуркам.

А потом отдохнув, он проследовал выше
И упорно, о чём-то своём стрекоча,
Обойдя на одежде все складки и ниши,
Наконец-то добрался с трудом до плеча.

Так сидели мы с ним и вдвоём наблюдали,
Как росли силуэты у нас впереди.
С ними встречу по-разному мы ожидали-
Жук бесстрастно, а я с беспокойством в груди.

Вот патроны иссякли и маты по-русски,
И когда уже не в кого стало стрелять,
Я увидел живого жука на разгрузке,
Там где сердце лишь чудом осталось стучать.

А когда в «располагу» назад возвращался,
Всю дорогу с плеча моего не слезал,
Но в блиндаж заходить он со мной отказался,
И вот тут я узнал, что жучок мой летал.

Владимир Пушкарев (Якут Алданский)
30.09.2026