На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия. Буквально так. Наступили. И поехали дальше, сквозь сентябрьский дождь.
Пыль сменилась липкой грязью, в воздухе серая хмарь. Раннее сентябрьское утро подползало к приграничью нехотя, кутая разбитые дороги в сырую осеннюю морось. Мелкий, въедливый дождь оседал каплями на триплексах и броне, превращая ошметки придорожной травы в сплошное серое месиво. В такую погоду небо кажется ниже.
Мы сидим внутри утробы увесистого, пыхтящего бронекорабля. Железная коробка забита до отказа. Локоть в локоть матерятся и молятся братцы из Белгородского БАРСа. Летим под Новой Таволжанкой. Немецкий броневик качает, как баржу в шторм, швыряет из стороны в сторону по размокшему, разбитому асфальту. Короткий вираж, от которого внутренности прилипают к позвоночнику… Мы прошли в расстоянии сигаретной пачки от НАТОвской магнитной мины. Вы знаете это чувство? Когда внутри тебя одновременно взрывается три абсолютно исключающих друг друга состояния - восторг от того, что ты дышишь, липкий страх который догоняет сознание только спустя пару секунд и благодарное недоумение.
Почему мы? Почему сейчас? Магнитная мина. Тяжелый броневик, тонны железа, проносящиеся в плотных сантиметрах от датчика сквозь осеннюю мокроту. Она должна была сработать. Физика, инженерия, законы войны, всё говорило, что сейчас нас должно было размотать по этой промокшей прифронтовой дороге.
Но она не сработала. Железо не отозвалось на железо. Умный, смертоносный гаджет дал осечку перед лицом этой хрипящей, забитой русскими мужиками машины. Водитель Медведя дымя айкос просто вывернул руль на ухабе, интуитивно, в долю секунды, обманув смерть в этом сером утреннем тумане.
Внутри десантного отсека мертвая тишина сменяется резким, выдохнутым матом, переходящим в нервный смех. Кто-то судорожно ищет в кармане курево.
На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою,
На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия.
Под Таволжанкой, где интеллектуальный хай-тек сталкивается с характером, строчки псалма перестают быть литературой. Они становятся осязаемыми, как бронеплита за спиной.
Пыль сменилась липкой грязью, в воздухе серая хмарь. Раннее сентябрьское утро подползало к приграничью нехотя, кутая разбитые дороги в сырую осеннюю морось. Мелкий, въедливый дождь оседал каплями на триплексах и броне, превращая ошметки придорожной травы в сплошное серое месиво. В такую погоду небо кажется ниже.
Мы сидим внутри утробы увесистого, пыхтящего бронекорабля. Железная коробка забита до отказа. Локоть в локоть матерятся и молятся братцы из Белгородского БАРСа. Летим под Новой Таволжанкой. Немецкий броневик качает, как баржу в шторм, швыряет из стороны в сторону по размокшему, разбитому асфальту. Короткий вираж, от которого внутренности прилипают к позвоночнику… Мы прошли в расстоянии сигаретной пачки от НАТОвской магнитной мины. Вы знаете это чувство? Когда внутри тебя одновременно взрывается три абсолютно исключающих друг друга состояния - восторг от того, что ты дышишь, липкий страх который догоняет сознание только спустя пару секунд и благодарное недоумение.
Почему мы? Почему сейчас? Магнитная мина. Тяжелый броневик, тонны железа, проносящиеся в плотных сантиметрах от датчика сквозь осеннюю мокроту. Она должна была сработать. Физика, инженерия, законы войны, всё говорило, что сейчас нас должно было размотать по этой промокшей прифронтовой дороге.
Но она не сработала. Железо не отозвалось на железо. Умный, смертоносный гаджет дал осечку перед лицом этой хрипящей, забитой русскими мужиками машины. Водитель Медведя дымя айкос просто вывернул руль на ухабе, интуитивно, в долю секунды, обманув смерть в этом сером утреннем тумане.
Внутри десантного отсека мертвая тишина сменяется резким, выдохнутым матом, переходящим в нервный смех. Кто-то судорожно ищет в кармане курево.
На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою,
На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия.
Под Таволжанкой, где интеллектуальный хай-тек сталкивается с характером, строчки псалма перестают быть литературой. Они становятся осязаемыми, как бронеплита за спиной.