Корзинка

Сосед на даче поднял свой участок, а после дождя вся вода пошла ко мне
Сосед летом привёз много машин грунта. У него участок после дождей сырой был, решил поднять и выровнять. Я ещё подошёл к забору, спросил, куда теперь вода будет уходить. Он ответил: «Да куда и раньше. Не переживай раньше времени».У нас между участками сетка. Раньше с обеих сторон земля примерно на одном уровне была, а теперь у него возле забора большой склон. Я попросил хотя бы вдоль границы не насыпать. Сосед сказал, что трактор уже всё распределил, переделывать поздно.После первых сильных дождей возле моего сарая встала вода. Вышел утром, а к дверям только в сапогах пройти можно. С его стороны дорожка сухая, по моей стороне вдоль сетки ручей идёт.Позвал посмотреть. Он постоял, говорит: «У тебя всегда здесь низко было. Тебе тоже надо поднимать». Я спрашиваю: «А почему раньше к сараю спокойно ходил?» Он опять про то, что дождь в этот раз сильный.Предложил вместе подумать, как воду отвести. Сосед сразу оживился: можно канавку у меня выкопать, вдоль забора. То есть он у себя землю поднял, а я теперь должен кусок своего участка под канаву отдать.Пока ждал сухой погоды, доски в сарае переставил повыше. Сосед вчера через забор спросил, когда я наконец займусь водой. Говорит, у него возле сетки теперь тоже сырость появилась.

Многие современные родители с ужасом представляют Советский Союз, как время, когда эксплуатировался детский труд. Но всё обстояло намного проще – для советских школьников было «круто» самим заработать на свои мечты. Были ли у них такие возможности? Вспомним.

Что? Стесняться на сцене?
Вы вообще видели выступления Лолиты?

О том, что мать умерла, Костя узнал из опеки. Ему позвонили и сообщили, что остался мальчик шести лет, Артём, его брат, получается.
– Иных родственников нет, – сообщила деловым тоном сотрудница опеки. – Так что решайте: будете оформлять опеку или мы его в детский дом определим.
Костя молчал и не знал, что сказать. И тогда женщина добавила:
– Вы можете приехать и познакомиться, а там видно будет. Не обязательно сразу решать.
– Когда? – спросил Костя.
– Чем скорее, тем лучше.
Он положил трубку и долго не мог даже пошевелиться. Пытался понять, что он чувствует. Не чувствовал Костя ничего.
Вечером он сказал Лене, стоя в дверях кухни:
– Мать умерла.
Лена обернулась от плиты, где что-то тушилось. Лицо у неё сделалось такое, будто она не расслышала.
– Какая мать?
– Моя.
– Ты же говорил, что у тебя нет матери?
– Ну, кто-то же меня родил, – ответил Костя. – Там мальчик остался. Шесть лет. Брат, получается.
Лена изменилась в лице.
– Какой брат?
– Я не знал про него. Говорят, мой брат. Сына она себе родила. Ещё одного.
Ужинали они молча. Лена смотрела в тарелку и не поднимала глаз, и Костя понимал, что она уже что-то там себе решила, но не понимал что. У неё была эта способность – решать быстро и тихо, а потом объявлять.
***
Мать он не видел с двенадцати лет. Помнил её плохо, будто сквозь мокрое стекло: больше голос и духи, которыми она пользовалась, тяжёлые и сладкие, а вот черты лица растворялись и ускользали. Помнил, как она привезла его на лето к тётке по отцу, Вере Ивановне. Тётка была не злая, просто усталая. У неё был муж, дядя Гриша, который работал трактористом и по вечерам смотрел телевизор, и двое своих детей, старше Кости. Дом был маленький, трёхкомнатный, и Косте поставили раскладушку в проходной комнате, у окна, и он по ночам слышал, как тётка с дядей Гришей разговаривают на кухне вполголоса.
Мать приезжала дважды. В первый раз – в конце июля, привезла сетку с яблоками, которые наполнили своим ароматом весь дом. Она сидела на краю раскладушки, гладила его по голове и говорила:
– Я скоро заберу тебя, Костенька. Ты побудь пока здесь, хорошо?
Во второй раз приехала в августе – уже без гостинцев, и была какая-то не такая, с чужой помадой и в новых туфлях. Пробыла полчаса, ничего толком не сказала и уехала.
К сентябрю стало ясно, что в школу он пойдёт здесь, у тётки. Тётка сказала:
– Ну а куда ж я тебя дену?
И записала его в местную школу.
Мать звонила. Раз в месяц, потом реже. На Новый год присылала открытки – Костя их складывал в коробку из-под обуви, сам не понимая, зачем это делает. В тринадцать лет он ещё ждал её. В четырнадцать – перестал. В шестнадцать тётка как-то сказала за ужином, не глядя на него: «У неё там мужик. Он детей не любит». Дядя Гриша крякнул и налил себе ещё. Костя доел картошку и вышел.
Продолжение👇

Ты еще не знаешь как сильно будешь скучать по этим дням😥

- Мам, ну что ты мне опять эти картинки шлёшь? "С добрым утром", "С днем ангела..." у меня телефон от них виснет!
Ты можешь просто писать по делу? Я работаю, мне некогда читать твои стишки про котят!
Сашка раздраженно бросил смартфон на стол. Экран ещё светился,показывал открытку с пушистым зайцем и надписью:"Пусть день будет солнечным!"
Она посмотрела в окно. За окном шел серый осенний дождь. Какие у неё новости? Кошка Лиля поймала мышь? Соседка тетя Нина снова поругалась с почтальоном?Давление с утра скакануло до ста восьмидесяти? Разве это новости для сына? Она тихо вздохнула, вытерла слезу уголком платка, и удалила заготовленную открытку с пожеланием спокойной ночи.
- Хорошо, сыночек. Не буду,- напечатала она одним пальцем, долго попадая в нужные буквы. И стерла. Зачем отвлекать? Она просто положила телефон на комод.
Его мама, Альбина Николаевна, жила в маленькой деревне за двести километров. Она освоила Телеграмм полгода назад, когда Сашка подарил ей свой старый смартфон. И с тех пор его жизнь превратилась в ад из гифок.
Каждое утро начиналось с "чашечкой кофе" в пикселях. Каждый вечер заканчивался "ангелом - хранителем" Сашка сначала вежливо отвечал смайликами. Потом стал игнорировать. А сегодня сорвался.Альбина Николаевна прочитала сообщение сына: "Не писать, если новостей нет".
Сашка наслаждался тишиной. Никаких вибраций в кармане. Никаких глупых видео.
" Наконец-то поняла,"- думал он.
Прошла неделя. В пятницу вечером он сидел в баре с друзьями.
" А мне моя вчера видео скинула, как солить,- смеялся коллега.- Говорит пригодится! "Все засмеялись.
Сашка достал телефон. Открыл чат с мамой. Последнее сообщение от него: ... Или вообще не писать". Статус : " Был(а) в сети 6 дней назад".
Сашку кольнуло странное чувство. Мама никогда не выключала телефон. Она говорила:"Вдруг ты позвонишь, а я не вижу". Он набрал её номер. Длинные гудки. Бесконечные, тягучие. " Абонент не отвечает". Он набрал ещё раз.
Сашка поехал в деревню в три часа ночи. Он гнал машину по ночной трассе, нарушая все правила.
Дом стоял темный. Калитка была не заперта. Сашка рванул дверь. Закрыто изнутри.
- Мама ! Мама , открой !
Он выбил оконное стекло, не чувствуя, как осколки режут руки. Влез внутрь. В доме было тихо. Только тикали старые ходики.
Мама лежала на диване в гостиной. В том самом халате. Она спала. Сашка подбежал, схватил её за руку. Рука была теплой.
Альбина Николаевна открыла глаза. Мутные, испуганные.
- Сынок? Ты чего? Случилось что?
- Мама... Ты почему телефон не брала? Ты почему в сеть не выходила?!
- Так ты же сказал... не писать,- растерянно прошептала она.- А телефон... он разрядился, наверное. Я его в комод положила и не трогала. Боялась тебе помешать. Я думала, ты работаешь.
Сашка включил свет. На комоде лежал телефон. Рядом лежала тетрадка. Сашка открыл её. Это был дневник сообщений. Мама писала в тетрадь то, что хотела отправить ему, но не отправила.
Эти глупые картинки, эти смайлики, эти нелепые открытки - это был её способ сказать:" Я здесь. Я жива. Я думаю о тебе". Это был её цифровой пульс. А он этот пульс остановил. Если бы у неё случился инсульт, он бы даже не узнал. Потому что сам запретил ей подавать сигналы.
Сашка остался на выходные. Он починил забор. Настроил телевизор. И купил маме новый телефон, с большим экраном.
- Мам,- сказал он перед отъездом.- Присылай.
- Что присылать, сынок?
- Всё. Котов, открытки, погоду, рецепты пирогов. Каждый день. Слышишь? Каждое утро. Я хочу знать, что у тебя " доброе утро". Для меня это... важно. Это значит, что ты есть.
Он ехал обратно в город. Телефон пискнул. Пришло сообщение от:" Мама ️". Картинка: толстый рыжий кот в очках держит букет ромашек. Надпись: "Счастливого пути, сынок".Сашка улыбнулся. Впервые за долгое время искренне.
Он нажал на значок микрофона:" Спасибо, мам. Кот классный. Я доеду- позвоню".P.S. Мораль: Назойливые сообщения от родителей- это не спам. Это единственная ниточка, которая связывает их с нами.

«Мaтери жавнуть не дадут!» — постоянно пригoваривала моя прабабушка.
Она была из глухoй завoлжской деревни. Абсолютно безграмотная. Умела только вывести кое-как, кoряво «Мария», а дальше закoрючка на каких-нибудь документах. Фамилию свою бабулька, как её называли все, кроме дeдульки, так письменно и не oсилила.
Дедулька называл её «мать». И она была матерью. Всей нашeй бoльшой семье.
Однo время в их доме жили: бабулька, дедулька, их дочь (моя бабушка, растившaя меня как сына), её брат, моя мама, дети брата, жена брата, две кошки. Плюс ещё присоединились мы с братом. Мы не жили, но прихoдили. «К бабульке идeм!" — объявляли нам, и радость была бездоннoй.
Бабулька любила всех.
За столом собиралось до двадцати рыл. Обeд. «Матери жавнуть не дадут!»
У бaбульки была лeтняя кухня, с керогазом. Запах керосина навсегда ассоциируется с жареной картошкой, щами, бабулькиным «Куды ж ты лезешь, иди отсюдoва! Обoжжёсси, Оспoди, пра!»
Моя дочь сейчас говорит Пуху (наглому и вредному щенку): «Иди отсюдoва!»
Я её не переучиваю. Это от бабульки. Я так считаю. А ещё глаза. Я часто смотрю в них. Прa.
Бабулька мечется между керогазом и столом. К керогазу никого не подпускает. «Оооспoди, матери жавнуть не дают!» — восклицает она и мчится.
Мне не было и года, когда я обварился кипятком. Месяц в реанимации. Врачи сказали «Одежду нельзя, только лёгкую простыню. И побольше на свежем воздухе!»
Свежий воздух был у бабульки.
В 90-х я часто бегал к бабульке. Вроде как помoгать.
Девяностолетняя бабулька уже, до мoего прихода, натaскала угля, растопила печь, натаскала воды с колонки, заварила чай.
«Бабульк, да я сам же бы сделал!» — возмущаюсь я.
«А я чавож, сидеть тут буду сиднем, пра? Я ж чай ишшо не бaбка! Щас, погодь, яблок тебе из погрeба натeшшу!»
В погреб я лез сам. Бабулька меня сверху страховала:
«Да куды? Вон справа ларь! Осподи, куды ты лезешшь, пра? Полну набирай, шожты кладёшь по-одной (яблоки у бабульки были жeнского рода)!»
У бабульки очень многое было женского рода: яблоки, документы, безобразие.
«Безобразия какая!» — выгoваривала бабулька, когда на улице лёд, а ей на колoнку за водoй.
В лихих 90-х её пытались огрaбить. Два малолетних урода влезли нoчью в дом. Нашли, где ценное искать…
«Сынки, да што надо, ть?» — на пороге появилась бабулька. — Храпьте, коль работа такова, но хуть чаим напою, пра?»
Сынки сдристнули.
«А я пра, Андрюш, испужжаласс! Стоять два демона, прасти Осподи, тонкие (худые. — А. А) как смерть! Жалко стало, пра!» — рассказывала она мне потом.
Андрюшей меня называли только бабулька и бабушка. Больше из родных никто. Только Андреем, как на пoминках.
Бабулька была семьёй. В 1996-м её дом снесли, а её переселили в хрущевку.
За углем/водой/яблоками ходить не надо.
Бабулька быстро сдaла. Умерла. В 95 лет. И семьи не сталo.
Бабулька была абсолютно безграмотной. С трудом могла поставить подпись. Создала и вырастила всю семью.
Я, с ученoй степенью, учитeль в немецкой школе, свободно говорящий и пишущий на трёх языках, выхoжу по утрам курить и спрашиваю бабульку:
«Бабульк, ну што не так, пра? Осподи, ослобoни!»
Я не стою её мизинца. А она мне, улыбаясь и целyя, как тогда, в прoстыне, говорит принцип любой здоровой крeпкой семьи:
«Мaтери жавнуть не дают!»Автор: Андpeй Алeмпьeв

Сегодня утром уехали последние дачники. Погрузили в машину сумки, пустые корзины, детский самокат и долго закрывали дом на все замки.
Ещё вчера у них во дворе смеялись дети, хлопала калитка, кто-то звал всех обедать. А сегодня окна закрыты ставнями, на верёвке не осталось белья, и даже дорожка к крыльцу уже покрылась жёлтыми листьями.
Летом наша улица совсем другая. Возле каждого дома стоят машины, дети катаются на велосипедах, по вечерам пахнет шашлыком. Иногда от шума устаёшь и думаешь, что хорошо бы немного тишины.А потом наступает октябрь.
Один дом закрывается, второй, третий. И та самая тишина, которой летом не хватало, вдруг становится слишком большой.Прошёл по улице и заметил под лавкой забытый детский мяч. Положил его на крыльцо — весной приедут и заберут. Хозяин дома просил иногда поглядывать, всё ли в порядке. Конечно, погляжу. В деревне пустой дом нельзя оставлять совсем без внимания.
До весны здесь будут только следы кошек, ветер да снег возле закрытых калиток.Каждый год всё повторяется, но привыкнуть не получается. Летом кажется, что деревня снова стала молодой. Осенью понимаешь: многие дома оживают всего на несколько месяцев.Будем ждать весны. Вместе с ней вернутся люди, голоса и жизнь.

Как будто в детство окунулась...

Мой дедушка очень меня любил. Даже не так - боготворил. Он был "неродным" - отчим моей мамы. Бабушка вышла за него через несколько лет после войны, когда по мужу отплакала. Не любила. Но с ребенком одной было тяжело. В доме сестры, к тому же. А тут - свой дом. Так бывает. А уж после войны часто было. Оставшимся без мужей женщинам надо было выживать, растить детей. Не мне судить.Я с детства знала, что он - "неродной". Ведь не могли же мне не рассказать о родном, который пропал без вести над Сталинградом в 1942 году. Десантник был.Но я всегда считала деда Василия родным. Ведь я была смыслом его существования. Конечно, ребенок на такую преданность и любовь откликнулся.
Меня принесли в их дом из роддома. Отец, подводник, был в автономке. Мама приехала рожать к бабке и деду. Она рассказывала, что, увидев меня, дед как будто переменился. Оттаял душой. Мама говорила, никогда не знала его таким. Он был злым и нервным. Заикался сильно - последствия контузии.Я росла в доме дедушки и бабушки. Мама моталась за отцом по гарнизонам, но мне был противопоказан дальневосточный климат. И мое детство - это любовь деда Василия. Бабушка меня тоже очень любила. Но дед... Это он учил меня кататься на коньках и на велосипеде. Он водил в лес, по грибы. И приходил в ужас от того, что я простывала. И со мной он не заикался.Он никогда не говорил о войне, хотя дошел до Берлина. Он всегда отмечал День Победы, и на праздник надевал ордена и медали.Он дожил до 94 лет. И только после его смерти я узнала: его жена и маленькая дочь погибли, когда он был на фронте. Не знаю, как. И мама не знала. Он молчал. Мама только сказала, что у него всегда была с собой маленькая фотография дочери.У него больше не было своих детей. А мою маму он по-настоящему полюбить не смог, этот покалеченный войной, нервный, сильный человек. Но он ее вырастил и поднял.Обычная история обычного человека.Я была его конечной остановкой. Единственной любовью, которую он смог осилить после войны. Воплощением того, что не сбылось. Памятью о маленькой дочке.Спасибо ему, родному-"неродному". Спасибо двум родным дедам, которых я не знала. Оба погибли.
Спасибо миллионам таких, как они.Низкий поклон и вечная память.Автор: Диана Удовиченко

Чужое небо и чужие страны радуют нас только на очень короткое время, несмотря на всю свою красоту. В конце концов, придет пора, когда одинокая ромашка на краю дороги к отчему дому покажется нам милее звездного неба над великим океаном, и крик соседского петуха прозвучит как голос родины, зовущей нас обратно в свои поля и леса, покрытые туманом.К.Г. Паустовский

Мама Полины написала в родительский чат, что «кто-то опять привёл в класс сопливого ребёнка», и все двадцать шесть человек в чате поняли, про кого это. Про мою.
У дочери третий день насморк, температуры нет, горло не красное, настроение боевое. Утром я положила ей в рюкзак пачку платков и отправила на уроки. Андрей после ночной спит, бабушки далеко, а работу мне никто не отменит. Насморк у нас начинается в октябре и кончается в апреле.К обеду под сообщением стояло девять сердечек. Мама Вовы написала, что потом весь класс на больничном. Мама близнецов написала, что у них дома младший, полгода, и всё, что приносят из школы, он получает первым. Это было честно, и на минуту я смутилась.Потом написала я: насморк без температуры, если сидеть с каждым дома, я буду работать с мая по сентябрь. Мама Полины ответила, что у неё тоже работа, но она как-то справляется. Сердечек под ней стало одиннадцать.
Через два дня дочь пришла из школы и сказала, что Полина весь день сморкалась и взяла у неё три платка. Мама Полины в чате молчала. Я тоже ничего не написала. Просто утром положила дочери в рюкзак две пачки, вторую для Полины.Вечером Нина Сергеевна написала в чат одно сообщение: насморк в классе у девяти человек, берегите себя. Больше в тот вечер никто не написал ни слова.Насморк без температуры: вести в школу с платками или сидеть дома, пока не пройдёт?

Пора спать 🌙🙂

Когда жена отправила одного в магазин😆

Интересный рецепт, пригодится в хозяйстве🙂

Ведьма тоже человек.
Довоенное время. В одном селе, на окраине жила старуха, Марфой её звали. Местные поговаривали, что она колдунья и поэтому старались её избегать. Она тоже дружбу ни с кем не водила, жила себе в одиночестве.Летним вечером бабы встречали коров с пастбища. Пастух, подогнав стадо ближе, крикнул одной женщине:- Надежда, свою бурёнку не жди - змея её укусила, прямо за вымя, не придёт она. В лес она в тот-то ушла.Представляете, что такое в то время для семьи корова? Женщина в слёзы. Побежала было искать, да где её в лесу на ночь глядя найдёшь. Вернулась, идёт по улице, плачет. У двора своего стоит Марфа. Ничего не спрашивая, а может слышала слова пастуха, говорит:- Надя, ты не плачь. Я тебе помогу. Беги домой - принеси мне краюху хлеба.Захочешь кормилицу спасти и колдуньи не испугаешься. Побежала Надежда домой, принесла Марфе хлеб. Та взяла со словами:- Не переживай, к утру придёт твоя кормилица. Только первое молоко не пейте - подои и вылей.После этих слов старуха развернулась и пошла в свой двор, шепча что-то над хлебом и понемногу кроша его на землю.Надежда в ту ночь, как ни странно, спала очень крепко. Хотя думала, что от переживаний не уснёт. Рано утром вышла ко двору - стоит буренка! Жива, здорова, травку жуёт. На вымени чётко виднеются две чёрных точки от укуса змеи, т.е. корова в принципе не должна была выжить.Первое молоко, как и сказала Марфа, вылили. Оно было неестественного серо-зелёного цвета.Остерегаться Марфу после того случая Надежда перестала. Оказывается, ведьмы тоже люди и человеческое сочувствие и желание помочь им не чуждо.

Не обижайте животных, им и так тяжело живется в этом жестоком мире 🥺