Свёкор при 22 гостях облил меня квасом: «Дворовая побирашка!» В итоге его особняк отобрал банк.
Двадцать два человека сидели за длинным дубовым столом на крытой террасе особняка. Накрахмаленные скатерти, хрусталь, запечённый стерляжий бок на серебряном блюде.
Виктор Романович встал во главе стола и обвёл гостей тяжёлым взглядом.
— Друзья! Коллеги! В шестьдесят четыре года человек должен подводить итоги. Дом — крепость. Семья — монолит. А всё остальное — пыль под ногами!
Гости дружно закивали. Среди них были бывшие коллеги Виктора Романовича, местный прокурор на пенсии и владельцы крупных автосалонов.
Я сидела рядом с Денисом в простом тёмно-синем платье.
— Даша, ну что ты сидишь как неродная? — Ольга Сергеевна повернулась ко мне. — Сходи на кухню, там Галина залила свежий квас. Принеси три больших кувшина.
— У вас на кухне работают три официанта, — тихо сказала я.
— Официанты заняты. А ты молодая, ногами поработать не переломишься. Виктор Романович любит, когда домашние ухаживают за гостями.
Свёкор грохнул ладонью по столу.
— Даша! Ты слышала, что тебе мать сказала? Встала и пошла за квасом. Живо!
Я медленно положила салфетку на колени.
— Я приехала сюда как гость. И как жена вашего сына.
— Жена? — усмехнулся Виктор Романович. — Пришла в нашу семью из обычной панельки, мы её в люди вывели, а она пальцем о палец ударить не хочет.
Денис под столом сжал мою ладонь, но вслух не произнёс ни слова.
Я пошла на кухню.
— Не взяла, а возьмёшь квас, — сказала Ольга Сергеевна. — И прекрати строить из себя независимую бизнес-вумен. Мы знаем, чем твоя контора занимается. Перекладываете бумажки с места на место.
— Мой фонд занимается инвестициями и управлением залоговыми активами. Все операции легальны.
— Не умничай! Ты Денису голову заморочила своими схемами. Мальчик из-за тебя отцовский бизнес бросил.
Я промолчала. Я прекрасно знала, почему Денис ушёл от отца: он не хотел идти под суд за поддельные акты приёмки.
Ольга Сергеевна шагнула ближе.
— Ты здесь никто. Без нашей фамилии твои инвестиции никому не нужны. Пойдёшь сейчас на террасу, возьмёшь поднос с квасом и раздашь гостям. И улыбаться будешь.
— Я этого делать не буду.
— Ты сделаешь это, если не хочешь, чтобы Денис завтра же подал на развод!
Я посмотрела на неё. Внутри не было ни обиды, ни злости — только тихая, прозрачная ясность.
Я вернулась на террасу.
Денис всё так же сидел на своём месте. Когда я села рядом, он шепнул:
— Даш, ну уступи ты им. Отец сегодня выпил лишнего. Зачем обстановку накалять? От тебя не убудет, если ты пару кувшинов отнесёшь.
— Тебе не стыдно? — спросила я очень тихо.
— Мне жить хочется спокойно, — буркнул муж. — Они старые люди. У отца давление.
Двадцать два человека сидели за длинным дубовым столом на крытой террасе особняка. Накрахмаленные скатерти, хрусталь, запечённый стерляжий бок на серебряном блюде.
Виктор Романович встал во главе стола и обвёл гостей тяжёлым взглядом.
— Друзья! Коллеги! В шестьдесят четыре года человек должен подводить итоги. Дом — крепость. Семья — монолит. А всё остальное — пыль под ногами!
Гости дружно закивали. Среди них были бывшие коллеги Виктора Романовича, местный прокурор на пенсии и владельцы крупных автосалонов.
Я сидела рядом с Денисом в простом тёмно-синем платье.
— Даша, ну что ты сидишь как неродная? — Ольга Сергеевна повернулась ко мне. — Сходи на кухню, там Галина залила свежий квас. Принеси три больших кувшина.
— У вас на кухне работают три официанта, — тихо сказала я.
— Официанты заняты. А ты молодая, ногами поработать не переломишься. Виктор Романович любит, когда домашние ухаживают за гостями.
Свёкор грохнул ладонью по столу.
— Даша! Ты слышала, что тебе мать сказала? Встала и пошла за квасом. Живо!
Я медленно положила салфетку на колени.
— Я приехала сюда как гость. И как жена вашего сына.
— Жена? — усмехнулся Виктор Романович. — Пришла в нашу семью из обычной панельки, мы её в люди вывели, а она пальцем о палец ударить не хочет.
Денис под столом сжал мою ладонь, но вслух не произнёс ни слова.
Я пошла на кухню.
— Не взяла, а возьмёшь квас, — сказала Ольга Сергеевна. — И прекрати строить из себя независимую бизнес-вумен. Мы знаем, чем твоя контора занимается. Перекладываете бумажки с места на место.
— Мой фонд занимается инвестициями и управлением залоговыми активами. Все операции легальны.
— Не умничай! Ты Денису голову заморочила своими схемами. Мальчик из-за тебя отцовский бизнес бросил.
Я промолчала. Я прекрасно знала, почему Денис ушёл от отца: он не хотел идти под суд за поддельные акты приёмки.
Ольга Сергеевна шагнула ближе.
— Ты здесь никто. Без нашей фамилии твои инвестиции никому не нужны. Пойдёшь сейчас на террасу, возьмёшь поднос с квасом и раздашь гостям. И улыбаться будешь.
— Я этого делать не буду.
— Ты сделаешь это, если не хочешь, чтобы Денис завтра же подал на развод!
Я посмотрела на неё. Внутри не было ни обиды, ни злости — только тихая, прозрачная ясность.
Я вернулась на террасу.
Денис всё так же сидел на своём месте. Когда я села рядом, он шепнул:
— Даш, ну уступи ты им. Отец сегодня выпил лишнего. Зачем обстановку накалять? От тебя не убудет, если ты пару кувшинов отнесёшь.
— Тебе не стыдно? — спросила я очень тихо.
— Мне жить хочется спокойно, — буркнул муж. — Они старые люди. У отца давление.