«Отберите детей, она их рожала только ради пособий!» - кричала соседка опеке
«Отберите детей, она их рожала только ради пособий! Вы посмотрите, что там творится!»
Тамара Петровна кричала так, что на лестничной площадке открылись сразу 3 двери. Участковый стоял у лифта, специалист опеки держала папку, а сосед с 4 этажа, вышедший в тапках и майке, осторожно спросил:
- Тамар Петровна, вы хоть знаете, что там творится?
- Знаю! - резко ответила она. - У нее 4 детей, мужика нет, пособия получает, целыми днями дома сидит. Дети орут, вещи на балконе, коляска в проходе. Я полгода говорю: надо проверять.
За дверью квартиры 56 было тихо. Слишком тихо для семьи, где обычно с утра кто-то плакал, кто-то просил пить, кто-то гонял машинку по ламинату, а старшая девочка вслух учила английские слова.
Оксане было 34 года. Она жила в этой квартире с 4 детьми: Алисой, 12 лет, Тимуром, 8 лет, Машей, 5 лет, и маленьким Гришей, которому исполнился 1 год и 4 месяца. Муж, Сергей, ушел почти 2 года назад. Сначала обещал помогать, потом стал переводить по 5 тысяч руб. «когда получится», потом устроился неофициально и говорил, что денег нет. Оксана подала на алименты, но исполнительное производство шло тяжело: приставы искали доходы, Сергей менял номера, а дети есть хотели каждый день, без учета графика государственных органов.
Пособия она оформляла законно. Единое пособие, выплаты на младшего, компенсация за сад, школьные льготы. Не роскошь, а подушка между холодильником и пустотой. Но для Тамары Петровны все это звучало как приговор.
- Рожают, чтобы государство кормило, - говорила она у подъезда. - А мы потом слушай их топот.
Оксана сначала терпела. Потом перестала здороваться. Потом начала обходить соседку молча, прижимая к себе Гришу и пакеты из «Пятерочки».
Жалоба пришла в четверг
В опеку Тамара Петровна написала подробно. Что дети «предоставлены сами себе». Что мать «не работает». Что в квартире «антисанитария». Что старшая девочка «таскает младших». Что малыши «постоянно кричат». И главное: «Есть основания считать, что гражданка рожает детей ради получения пособий».
Специалист опеки, Елена Викторовна, 46 лет, такие жалобы видела десятками. Иногда за ними действительно была беда: пьянство, голод, побои, дети без присмотра. Иногда - соседская война из-за шума, коляски, парковки, чужой бедности и чужой жизни, которая раздражает через стену.
По правилам жалобу надо было проверить. Не по крику, а по фактам. С детьми должно быть безопасно, питание, одежда по сезону, место для сна, доступ к врачу, школа, сад, отсутствие угрозы жизни и здоровью. Если есть непосредственная угроза - тогда действует ст. 77 СК РФ, срочно, с актом, прокурором и судом. Если есть неблагополучие без такой немедленной угрозы - семья ставится на контроль, ей предлагают помощь, подключают школу, поликлинику, соцслужбы. Лишение или ограничение родительских прав - не решение на лестничной площадке, а судебный процесс.
Елена Викторовна приехала не одна: с участковым и представительницей комиссии по делам несовершеннолетних. Тамара Петровна сама вызвалась «показать квартиру».
«Отберите детей, она их рожала только ради пособий! Вы посмотрите, что там творится!»
Тамара Петровна кричала так, что на лестничной площадке открылись сразу 3 двери. Участковый стоял у лифта, специалист опеки держала папку, а сосед с 4 этажа, вышедший в тапках и майке, осторожно спросил:
- Тамар Петровна, вы хоть знаете, что там творится?
- Знаю! - резко ответила она. - У нее 4 детей, мужика нет, пособия получает, целыми днями дома сидит. Дети орут, вещи на балконе, коляска в проходе. Я полгода говорю: надо проверять.
За дверью квартиры 56 было тихо. Слишком тихо для семьи, где обычно с утра кто-то плакал, кто-то просил пить, кто-то гонял машинку по ламинату, а старшая девочка вслух учила английские слова.
Оксане было 34 года. Она жила в этой квартире с 4 детьми: Алисой, 12 лет, Тимуром, 8 лет, Машей, 5 лет, и маленьким Гришей, которому исполнился 1 год и 4 месяца. Муж, Сергей, ушел почти 2 года назад. Сначала обещал помогать, потом стал переводить по 5 тысяч руб. «когда получится», потом устроился неофициально и говорил, что денег нет. Оксана подала на алименты, но исполнительное производство шло тяжело: приставы искали доходы, Сергей менял номера, а дети есть хотели каждый день, без учета графика государственных органов.
Пособия она оформляла законно. Единое пособие, выплаты на младшего, компенсация за сад, школьные льготы. Не роскошь, а подушка между холодильником и пустотой. Но для Тамары Петровны все это звучало как приговор.
- Рожают, чтобы государство кормило, - говорила она у подъезда. - А мы потом слушай их топот.
Оксана сначала терпела. Потом перестала здороваться. Потом начала обходить соседку молча, прижимая к себе Гришу и пакеты из «Пятерочки».
Жалоба пришла в четверг
В опеку Тамара Петровна написала подробно. Что дети «предоставлены сами себе». Что мать «не работает». Что в квартире «антисанитария». Что старшая девочка «таскает младших». Что малыши «постоянно кричат». И главное: «Есть основания считать, что гражданка рожает детей ради получения пособий».
Специалист опеки, Елена Викторовна, 46 лет, такие жалобы видела десятками. Иногда за ними действительно была беда: пьянство, голод, побои, дети без присмотра. Иногда - соседская война из-за шума, коляски, парковки, чужой бедности и чужой жизни, которая раздражает через стену.
По правилам жалобу надо было проверить. Не по крику, а по фактам. С детьми должно быть безопасно, питание, одежда по сезону, место для сна, доступ к врачу, школа, сад, отсутствие угрозы жизни и здоровью. Если есть непосредственная угроза - тогда действует ст. 77 СК РФ, срочно, с актом, прокурором и судом. Если есть неблагополучие без такой немедленной угрозы - семья ставится на контроль, ей предлагают помощь, подключают школу, поликлинику, соцслужбы. Лишение или ограничение родительских прав - не решение на лестничной площадке, а судебный процесс.
Елена Викторовна приехала не одна: с участковым и представительницей комиссии по делам несовершеннолетних. Тамара Петровна сама вызвалась «показать квартиру».