Я, тем временем, ездила на пару дней в Грайворонский район Белгородской области. У нас там дом был, ну, с 2024 года уже нет, что-то с ним случилось. Но дядя с тетей продолжают там жить.
И вот я как вернулась, все строчу и строчу. Но ни слова об этом странном месте, об этом лимбе, где у людей рации вместо телефонов, чтобы слушать оповещения о дронах, и отсутствует связь.
Все никак не могу собрать эти впечатления, чтобы передать их в слова.
Но, скажем так, через сутки ты впитываешь здешнюю расслабленность и бесстрашие.
- Вы бы уходили, оптоволокно со стороны Козинки летит.
Мы идем дальше по сонной, пустой улице. Дрон прилетает в трансформатор.
На днях произошел скандал: корреспондент Рен-ТВ сделал сюжет о том, как возвращается к нормальной жизни Шебенкино.
Не скажу насчет Шебекино, не заезжала в этот раз, но там тоже все с рациями ходят, то есть, в целом, сходная ситуация.
Ожидаемо шебекинцы не обрадовались и задорно напихали корреспонденту доказательств его неправоты. Ролик удалили, а корреспондент вышел с невнятными оправданиями «да у меня два года назад друзья в Часов Яре погибли, я что, должен о каждом жителей думать, когда выпускаю репортаж?».
(Если вы случайно найдете здесь логику, то сориентируйте, я вот искала и не нашла).
Я думаю, что на войне у журналиста самая большая ответственность - там, где он пишет о мирном населении в жерновах этой войны.
Поэтому мне не пишется пока про несчастный наш кафкианский Гора-Подол.
Напишу, конечно, обязательно.
И вот я как вернулась, все строчу и строчу. Но ни слова об этом странном месте, об этом лимбе, где у людей рации вместо телефонов, чтобы слушать оповещения о дронах, и отсутствует связь.
Все никак не могу собрать эти впечатления, чтобы передать их в слова.
Но, скажем так, через сутки ты впитываешь здешнюю расслабленность и бесстрашие.
- Вы бы уходили, оптоволокно со стороны Козинки летит.
Мы идем дальше по сонной, пустой улице. Дрон прилетает в трансформатор.
На днях произошел скандал: корреспондент Рен-ТВ сделал сюжет о том, как возвращается к нормальной жизни Шебенкино.
Не скажу насчет Шебекино, не заезжала в этот раз, но там тоже все с рациями ходят, то есть, в целом, сходная ситуация.
Ожидаемо шебекинцы не обрадовались и задорно напихали корреспонденту доказательств его неправоты. Ролик удалили, а корреспондент вышел с невнятными оправданиями «да у меня два года назад друзья в Часов Яре погибли, я что, должен о каждом жителей думать, когда выпускаю репортаж?».
(Если вы случайно найдете здесь логику, то сориентируйте, я вот искала и не нашла).
Я думаю, что на войне у журналиста самая большая ответственность - там, где он пишет о мирном населении в жерновах этой войны.
Поэтому мне не пишется пока про несчастный наш кафкианский Гора-Подол.
Напишу, конечно, обязательно.