Нюх на нефть
В Охотском море начали искать нефть и газ, не бурив ни одной скважины. Способ почти детективный: по запаху. Точнее - по благородным газам. Гелий и неон поднимаются из глубин коры по разломам и копятся рядом с углеводородами, как конденсат на крышке кастрюли: самого супа не видно, но понятно, что варится. Остаётся поймать их в придонной воде - и прикинуть, что там внизу.
Экспедиция ВНИИОкеангеологии ходила по маршруту через Японское море в сахалинские заливы Анива и Терпения два месяца, с одной-единственной днёвкой в Корсакове. Собрали больше 800 проб. Самое интересное - прибор. Инженер Росатома Сергей Гаврилов собрал вакуумный ультразвуковой дегазатор: глубокий вакуум, ультразвук, нагрев - и газы «выжимаются» из воды в медные трубки. Малейшая щель - и проба мертва, воздуха в ней больше, чем сути.
В 2027-м трубки откроют в лаборатории. Изотопы расскажут, сколько газ копился под Охотским морем и стоит ли туда вообще лезть с буром.
В Охотском море начали искать нефть и газ, не бурив ни одной скважины. Способ почти детективный: по запаху. Точнее - по благородным газам. Гелий и неон поднимаются из глубин коры по разломам и копятся рядом с углеводородами, как конденсат на крышке кастрюли: самого супа не видно, но понятно, что варится. Остаётся поймать их в придонной воде - и прикинуть, что там внизу.
Экспедиция ВНИИОкеангеологии ходила по маршруту через Японское море в сахалинские заливы Анива и Терпения два месяца, с одной-единственной днёвкой в Корсакове. Собрали больше 800 проб. Самое интересное - прибор. Инженер Росатома Сергей Гаврилов собрал вакуумный ультразвуковой дегазатор: глубокий вакуум, ультразвук, нагрев - и газы «выжимаются» из воды в медные трубки. Малейшая щель - и проба мертва, воздуха в ней больше, чем сути.
В 2027-м трубки откроют в лаборатории. Изотопы расскажут, сколько газ копился под Охотским морем и стоит ли туда вообще лезть с буром.