💬 Трудности перевода: как сказать «хрен редьки не слаще» по-итальянски
Советским и зарубежным переводчикам было особенно тяжело работать с Никитой Хрущёвым, который нередко сыпал идиомами. Из-за образной речи Никиты Сергеевича впросак попал Виктор Суходрев — ему пришлось переводить знаменитое: «Мы вам ещё покажем кузькину мать!» Быстро найти замену на английском не вышло, поэтому западному миру пообещали показать «мать Кузьмы».
А переводчик Михаила Горбачёва Павел Палажченко вспоминал, как его поставили в тупик слова одного из журналистов: Mr. General Secretary, is this your office or your study? («Господин Генсек, это ваш рабочий кабинет или домашний?»)
«Я на секунду удивился — мне такой вопрос никогда не пришёл бы в голову. И чуть не забуксовал: по‑русски и то и другое — кабинет. В переводе получилось так: "Это ваш официальный офис или рабочий кабинет?" Может быть, немного неуклюже», — писал Палажченко в мемуарах.
Как рассказал Metro переводчик Марк Бернардини, докладчики из всех стран мира часто выбивают из колеи представителей его профессии как раз идиомами.
— Бывший глава РЖД Владимир Якунин на международном форуме вдруг сказал: «Хрен редьки не слаще», — вспоминает он. — Русская публика хохотала, а переводчики замолкли. Я тоже, а перевод должен идти синхронно! Но тут мне пришла в голову тосканская поговорка «не суп, так тюря». Итальянцы похихикали. Если переводить дословно, то не смешно, но выход найти можно всегда.
Бернардини вспоминает и другой случай: он переводил для российской аудитории итальянского оратора, рассказывавшего о коррупционном скандале. Он использовал термин tangentopoli — неологизм, образованный от итальянского слова «взятка» и греческого слова «город».
Я тогда сам придумал слово «взяткоград», и все русские меня поняли, — вспоминает переводчик. — Меня потом обвиняли в чрезмерной смелости, но я отвечал: «А как бы вы перевели?» Ответа не последовало. В дальнейшем мой перевод даже попал в итальянско‑русский словарь.
Переводчик‑синхронист и ведущий программы «Полиглот» Дмитрий Петров особенно выделяет среди государственных деятелей покойного премьера Виктора Черномырдина.
— Для переводчиков работа с ним всегда означала определённые сложности, но от него в русский язык вошло немало мудрых мыслей, — рассказывает Петров. — Очень важно было не переводить слово в слово, как подстрочник, а находить смысл и передавать саму суть. Например, каждый знает фразу «хотели как лучше, а получилось как всегда». В переводе она звучит так: We meant well, but it turned out as usual (дословный перевод: у нас были благие намерения, но закончилось как обычно).
Советским и зарубежным переводчикам было особенно тяжело работать с Никитой Хрущёвым, который нередко сыпал идиомами. Из-за образной речи Никиты Сергеевича впросак попал Виктор Суходрев — ему пришлось переводить знаменитое: «Мы вам ещё покажем кузькину мать!» Быстро найти замену на английском не вышло, поэтому западному миру пообещали показать «мать Кузьмы».
А переводчик Михаила Горбачёва Павел Палажченко вспоминал, как его поставили в тупик слова одного из журналистов: Mr. General Secretary, is this your office or your study? («Господин Генсек, это ваш рабочий кабинет или домашний?»)
«Я на секунду удивился — мне такой вопрос никогда не пришёл бы в голову. И чуть не забуксовал: по‑русски и то и другое — кабинет. В переводе получилось так: "Это ваш официальный офис или рабочий кабинет?" Может быть, немного неуклюже», — писал Палажченко в мемуарах.
Как рассказал Metro переводчик Марк Бернардини, докладчики из всех стран мира часто выбивают из колеи представителей его профессии как раз идиомами.
— Бывший глава РЖД Владимир Якунин на международном форуме вдруг сказал: «Хрен редьки не слаще», — вспоминает он. — Русская публика хохотала, а переводчики замолкли. Я тоже, а перевод должен идти синхронно! Но тут мне пришла в голову тосканская поговорка «не суп, так тюря». Итальянцы похихикали. Если переводить дословно, то не смешно, но выход найти можно всегда.
Бернардини вспоминает и другой случай: он переводил для российской аудитории итальянского оратора, рассказывавшего о коррупционном скандале. Он использовал термин tangentopoli — неологизм, образованный от итальянского слова «взятка» и греческого слова «город».
Я тогда сам придумал слово «взяткоград», и все русские меня поняли, — вспоминает переводчик. — Меня потом обвиняли в чрезмерной смелости, но я отвечал: «А как бы вы перевели?» Ответа не последовало. В дальнейшем мой перевод даже попал в итальянско‑русский словарь.
Переводчик‑синхронист и ведущий программы «Полиглот» Дмитрий Петров особенно выделяет среди государственных деятелей покойного премьера Виктора Черномырдина.
— Для переводчиков работа с ним всегда означала определённые сложности, но от него в русский язык вошло немало мудрых мыслей, — рассказывает Петров. — Очень важно было не переводить слово в слово, как подстрочник, а находить смысл и передавать саму суть. Например, каждый знает фразу «хотели как лучше, а получилось как всегда». В переводе она звучит так: We meant well, but it turned out as usual (дословный перевод: у нас были благие намерения, но закончилось как обычно).