Муж и свекровь начали смеяться, когда я вошла в зал суда: «Ха-ха, сейчас обдерём её до нитки». Но они не знали обо мне кое-чего, и как только судья взглянул на меня, он сказал: «Виктория Олеговна? Это вы?»....
Ложка звякнула о тарелку. Виктория вздрогнула — в последнее время она вздрагивала от любого резкого звука. Пятьдесят два года, а нервы словно у загнанной лошади.
Входная дверь хлопнула. Два голоса — мужской и женский. Геннадий и Зинаида Павловна пришли вместе, без предупреждения. Муж даже не взглянул на неё, а свекровь усмехнулась:
— О, наша домработница встречает.
Ужин перенесли в кабинет. Викторию посадили у двери, как прислугу.
— Я хочу развода, — бросил Геннадий.
Папка легла перед ней: квартира на свекровь, дом на любовницу Карину, бизнес выведен в офшор. Всё переписано.
— Подпишешь — дам денег на аренду квартиры, — сказал он.
Зинаида Павловна хихикнула:
— Серая мышь наконец поняла своё место.
Виктория молчала. Внутри проснулась холодная, забытая за двадцать пять лет ярость.
Ночью она поднялась на мансарду и достала старую серую коробку. Красная обложка удостоверения.
Капитан юстиции Воронова Виктория Олеговна.
Награды. Фотография с молодым прокурором Громовым. Тем самым Громовым, который теперь председатель районного суда.
Она посмотрела на сына:
— Твой отец хочет войны? Он её получит.
Месяцы тайной подготовки. Поддельные подписи, выписки, доказательства. И вот — утро суда.
Геннадий и свекровь уже были в зале и сияли от самодовольства. Увидев её в строгом сером костюме, Зинаида Павловна захлопала в ладоши:
— Ха-ха, сейчас обдерём её до нитки!
Дверь открылась.
Вошёл судья.
Он взглянул на ответчицу — и замер.
— Виктория Олеговна?.. Это вы?
Ложка звякнула о тарелку. Виктория вздрогнула — в последнее время она вздрагивала от любого резкого звука. Пятьдесят два года, а нервы словно у загнанной лошади.
Входная дверь хлопнула. Два голоса — мужской и женский. Геннадий и Зинаида Павловна пришли вместе, без предупреждения. Муж даже не взглянул на неё, а свекровь усмехнулась:
— О, наша домработница встречает.
Ужин перенесли в кабинет. Викторию посадили у двери, как прислугу.
— Я хочу развода, — бросил Геннадий.
Папка легла перед ней: квартира на свекровь, дом на любовницу Карину, бизнес выведен в офшор. Всё переписано.
— Подпишешь — дам денег на аренду квартиры, — сказал он.
Зинаида Павловна хихикнула:
— Серая мышь наконец поняла своё место.
Виктория молчала. Внутри проснулась холодная, забытая за двадцать пять лет ярость.
Ночью она поднялась на мансарду и достала старую серую коробку. Красная обложка удостоверения.
Капитан юстиции Воронова Виктория Олеговна.
Награды. Фотография с молодым прокурором Громовым. Тем самым Громовым, который теперь председатель районного суда.
Она посмотрела на сына:
— Твой отец хочет войны? Он её получит.
Месяцы тайной подготовки. Поддельные подписи, выписки, доказательства. И вот — утро суда.
Геннадий и свекровь уже были в зале и сияли от самодовольства. Увидев её в строгом сером костюме, Зинаида Павловна захлопала в ладоши:
— Ха-ха, сейчас обдерём её до нитки!
Дверь открылась.
Вошёл судья.
Он взглянул на ответчицу — и замер.
— Виктория Олеговна?.. Это вы?