Я пришла забрать документы из школы сына и случайно услышала, как учительница сказала завучу: «Этот мальчик не может быть её ребёнком. Я знаю, чей он на самом деле».

Я стояла в коридоре, за приоткрытой дверью учительской. Пришла за справкой для лагеря. Лёшке двенадцать, он перешёл в шестой класс. Обычный день, обычное дело. Я даже зонт забыла — торопилась.
Лёшка — мой единственный сын, моя жизнь, мой воздух. Рожала тяжело — экстренное кесарево, наркоз, сутки в реанимации. Когда очнулась, мне принесли свёрток, и я заплакала от счастья. С тех пор ни дня мы не были врозь.

Говорила Валентина Сергеевна — классная руководительница. Лёшка её обожает, она ведёт у них русский и литературу. Пожилая, строгая, из тех учителей, которых уважают даже хулиганы. Я всегда считала её порядочным человеком.

— Вы посмотрите на него, — говорила она завучу. — Ни одной общей черты. Ни одной. Я тридцать лет в школе, я вижу. А теперь посмотрите на фотографию из личного дела. Мать — блондинка, глаза светлые, нос прямой. А мальчик — смуглый, кудрявый, нос с горбинкой. Он вылитый…
Она назвала имя. И у меня подогнулись ноги…