Когда муж поднял руку при родне, все замолчали. А потом случилось неожиданное.
Зоя закрыла дверь в спальню и прислушалась. В гостиной громко смеялись, звенели бокалами. Приехала родня мужа: сестра с мужем, двоюродный брат, тётя Рита. Они нагрянули без предупреждения, и Ефим уже после третьей рюмки блестел тем самым опасным блеском.
На кухне руки сами наливали чайник и доставали печенье — автоматизм пятнадцати лет брака. Через тонкую стенку долетал его уверенный голос: «Да я её как пальцем шевельну! Она знает, кто в доме хозяин!» За стенкой дружно хохотали.
На кухню проскользнула четырнадцатилетняя дочь Настя с испуганными глазами:
— Мам, папа опять…
— Иди в комнату, делай уроки, — быстро перебила я.
Она ушла, оставив в воздухе немой вопрос и стыд за нас обоих. Я вытерла руки о старый фартук с выцветшими ромашками. Помню, как купила его в первый год замужества. Тогда Ефим работал на заводе, приходил уставший, но благодарный. Потом завод закрылся. Муж перебивался случайными подработками, а затем и вовсе перестал искать дело: твердил, что кругом одни жулики. Два года он сидел на копеечном пособии. Семью целиком тянула я на зарплату главного бухгалтера в пятьдесят пять тысяч рублей.
— Зой! — рявкнул он. — Неси ещё!
Я взяла из холодильника бутылку водки, купленную на мои же деньги, и занесла в гостиную...