Татьяна Жарова, выпускница Партизанской школы:
— У вас был в школе такой учитель, который вёл уроки, вообще никогда не повышая голоса? А у меня был…
Её звали Нелли Эдуардовна Карсакова, мой первый учитель. В детский сад я не ходила. Выросшая дома, я не боялась, казалось, ничего, но школа всё-таки была для маленькой девочки огромной и пугающей неизвестностью. Именно Нелли Эдуардовна стала моим самым первым наставником.
Училась я хорошо, но всё равно до сих пор помню тот трепет, когда стоишь возле её рабочего стола. Она проверяет твою тетрадь, а ты замерла и ждёшь: хорошо ли выполнила задание? Какую оценку сейчас получишь? И если Нелли Эдуардовна начинала улыбаться, оценку я знала уже заранее — на душе сразу становилось тепло.
А ещё помню, как сильно мы любили дежурить в классе. Оставшись после уроков, когда вся школьная суета утихала, можно было вымыть доску, полить цветы и обязательно поговорить с ней на самые разные жизненные, совсем не школьные темы. В такие моменты она казалась нам не просто педагогом, а по-матерински близким человеком. Помню, как вместе с ней мы ходили в осенний лес и собирали разноцветные листья для гербария — в эти моменты школьные будни превращались в настоящее маленькое приключение.
Удивительно, как ей удавалось держать внимание почти тридцати шумных первоклашек, не прибегая к крику. Она говорила спокойно, мягко, её хотелось слушать. Благодаря её терпению страх перед огромной школой бесследно исчез.
К сожалению, сейчас Нелли Эдуардовны уже нет с нами. Но забыть её мы просто не сможем. Наверное, это и есть настоящее призвание — уйти, но навсегда остаться в памяти учеников той самой доброй улыбкой над раскрытой тетрадкой, шуршанием осенних листьев и тёплыми разговорами в пустом классе после уроков.
Говорят, первого учителя помнят всю жизнь. Это абсолютная правда. Такие учителя оставляют след не в тетрадях, а в самой душе.
— У вас был в школе такой учитель, который вёл уроки, вообще никогда не повышая голоса? А у меня был…
Её звали Нелли Эдуардовна Карсакова, мой первый учитель. В детский сад я не ходила. Выросшая дома, я не боялась, казалось, ничего, но школа всё-таки была для маленькой девочки огромной и пугающей неизвестностью. Именно Нелли Эдуардовна стала моим самым первым наставником.
Училась я хорошо, но всё равно до сих пор помню тот трепет, когда стоишь возле её рабочего стола. Она проверяет твою тетрадь, а ты замерла и ждёшь: хорошо ли выполнила задание? Какую оценку сейчас получишь? И если Нелли Эдуардовна начинала улыбаться, оценку я знала уже заранее — на душе сразу становилось тепло.
А ещё помню, как сильно мы любили дежурить в классе. Оставшись после уроков, когда вся школьная суета утихала, можно было вымыть доску, полить цветы и обязательно поговорить с ней на самые разные жизненные, совсем не школьные темы. В такие моменты она казалась нам не просто педагогом, а по-матерински близким человеком. Помню, как вместе с ней мы ходили в осенний лес и собирали разноцветные листья для гербария — в эти моменты школьные будни превращались в настоящее маленькое приключение.
Удивительно, как ей удавалось держать внимание почти тридцати шумных первоклашек, не прибегая к крику. Она говорила спокойно, мягко, её хотелось слушать. Благодаря её терпению страх перед огромной школой бесследно исчез.
К сожалению, сейчас Нелли Эдуардовны уже нет с нами. Но забыть её мы просто не сможем. Наверное, это и есть настоящее призвание — уйти, но навсегда остаться в памяти учеников той самой доброй улыбкой над раскрытой тетрадкой, шуршанием осенних листьев и тёплыми разговорами в пустом классе после уроков.
Говорят, первого учителя помнят всю жизнь. Это абсолютная правда. Такие учителя оставляют след не в тетрадях, а в самой душе.