⚠ Маркеры и факторы суицидального риска: что мы упускаем, пока ждем сигналаРазговор о профилактике суицидального поведения почти всегда начинается и заканчивается маркерами. Что должно насторожить в поведении, в речи, в рисунках, в переписке, в подписках. Это правильный подход, и знать маркеры необходимо. Но у него есть скрытый изъян: маркер – это признак уже развернувшегося процесса. Когда мы его замечаем, ребенок прошел заметную часть пути в одиночестве. Ориентируясь только на маркеры, взрослый обречен работать по факту, догоняя ситуацию, а не предупреждая ее.
Вторая – и в практическом отношении, пожалуй, более значимая – сторона оценки риска связана с факторами. Фактор риска не описывает состояние ребенка. Он описывает обстоятельства его жизни, в которых вероятность кризиса повышается. Смерть близкого человека, тяжелая болезнь в семье, развод родителей, утрата друга, разрыв значимых отношений, переезд и смена коллектива, длительная травля, публичное унижение, резкая и заметная для окружающих неудача, конфликт, из которого не видно выхода, суицид или его попытка в ближайшем окружении. Сюда же относится отсутствие взрослого, к которому можно прийти, – то самое «не находит понимания».
Принципиальное отличие в том, что о факторах мы, как правило, знаем заранее. Классный руководитель знает, что у ребенка умер отец. Педагоги знают, что семья переживает развод. Одноклассники знают, что подросток потерял друга или переживает разрыв отношений. Эта информация доступна до того, как появятся любые поведенческие признаки, и именно она дает то самое время, которого не дает маркер. Наличие фактора риска – уже достаточное основание для того, чтобы усилить внимание, не дожидаясь, пока ребенок начнет подавать сигналы. Не для того, чтобы поставить его на учет или начать пристально наблюдать со стороны, а для того, чтобы оказаться рядом и быть доступным для помощи и поддержки.
❗Здесь важно избежать двух крайностей. Фактор риска не является ни диагнозом, ни прогнозом: подавляющее большинство детей проходят через утраты и потрясения без суицидального риска, и относиться к переживающему горе подростку как к потенциальному самоубийце – значит навредить. Но и обратное упрощение – «ничего особенного не происходит, признаков нет» – оставляет ребенка один на один с тем, с чем он в этом возрасте объективно не справляется. Наиболее опасно сочетание нескольких факторов, наложившихся друг на друга за короткий период, при отсутствии поддерживающего окружения.
Не обязательно ждать фразы «я не хочу жить». Не обязательно ждать резкого изменения поведения. Не обязательно ждать, пока появятся несколько выраженных маркеров одновременно. Если в жизни ребенка произошло значимое событие, после которого ему объективно тяжело, это уже достаточное основание для того, чтобы мы стали внимательнее к нему: поговорили, понаблюдали за состоянием, дали возможность обратиться за помощью, при необходимости подключили психолога.
Практический вывод простой. Событие в жизни ребенка – это уже повод для действия. Стоит зафиксировать такие обстоятельства, обозначить их для педагога-психолога, обеспечить ребенку регулярный неформальный контакт со взрослым, которому он доверяет, и следить за тем, чтобы он не выпадал из совместной деятельности с классом. И, что не менее существенно, работать с защитными факторами: прошлое изменить нельзя, а вот присутствие значимого взрослого, ощущение собственной нужности и включенность в общее дело формируются здесь и сейчас.
Маркеры говорят нам, что делать сегодня. Факторы позволяют не доводить до дня, когда маркеры появятся. Ведь профилактика начинается не тогда, когда проблема становится очевидной, а когда проблему можно и нужно предотвратить.
Еще больше полезных материалов в сообществе
«НИЦМП.Психология»
