Поэзия южной окраины

У нас действительно осталось буквально несколько мест для тех, кого интересует не только теория. Группу более 15 человек мы просто не потянем, поэтому присоединяйтесь скорее, если откладывали!

Все-таки чтение стихов в пространстве театра именно такое, каким оно должно быть. Потому что поэзия требует сцены, фокуса, правильного звука, света, позволяющего не видеть, сколько людей пришло слушать. На выходных прошли замечательные чтения пяти поэтов в РАМТ, на одном из фото мы сидим в гримерке и не гримируемся.

Участвовали Алексей Дьячков, Майка Луневская, Андрей Першин, Антон Черный и я. А в воскресенье к нам присоединилась Надя Делаланд.

Главные поэтические события фестиваля "Чистое поле" пройдут в эти выходные - 19 и 20 сентября.

Во-первых, в Ростове собираются 5, на второе мероприятие и 6 авторов антологии "Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов", которая стала важным событием этого года. Вот их имена:

Алексей Дьячков
Майка Лунёвская
@Андрей Першин
@Надя Делаланд
Антон Чёрный
Ваш покорный слуга

В субботу мы будем читать стихи со сцены Ростовского молодежного театра, это очень ответственно, сам театр назвал это словом "спектакль" и продает билеты - приходите поддержать!

https://svoboda-3.ru/afisha/poeziya-neotraditsionalizma-tri-pokoleniya-sovremennykh-poetov/

В воскресенье встречаемся в университетской аудитории, там уже будет больше разговоров, меньше чтений - и бесплатно. Но регистрация обязательна, потому что это режимное здание. Ждем вас!

https://ano-ingup.timepad.ru/event/4146961/

Кстати, это будет первая настоящая презентация антологии "Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов". Презентации уже состоялись в Иркутске, Москве, Великом Новгороде - пора презентовать ее и на родной земле. Антологию можно заказать вот тут: https://ingup.ru/prosodiamagazine.

У нас важное событие - сегодня мы объявили на начале набора на авторский курс по поэзии, который разработан мной и моей женой Оксаной, а если официально - журналом о поэзии Prosodia и Южным федеральным университетом. Я был бы очень рад, если бы этот курс со временем стал бы постоянным, поэтому первый раз особенно важен.

Курс включает 9 лекций, 8 практических занятий, а также самостоятельную работу. Проводятся две встречи в неделю в онлайн-формате, записи занятий предоставляются. Есть возможность выбрать только теоретический блок. По итогам курса выдается удостоверение ЮФУ о повышении квалификации. Начало курса запланировано на середину октября 2026 года, общая продолжительность курса – два месяца.

Основные модули программы:

Введение в теорию лирики и лирического произведения - освоение базовых категорий для анализа поэтического текста и его стиховой организации.
Погружение в контекст современной русской поэзии - навигация по современному литературному процессу.
Освоение практики критического письма, анализ собственных поэтических или критических текстов.

Цель курса «Алгебра просодии: как устроен поэтический текст» – дать начинающим авторам инструментарий для анализа поэтического произведения и суждения о поэзии в целом, а также сформировать навыки критического письма и критического суждения о поэтическом тексте.

Вот тут подробности и контакты, по которым можно подать заявку:

https://prosodia.ru/catalog/sobytiya/zhurnal-prosodia-i-yufu-priglashayut-na-kurs-algebra-prosodii-kak-ustroen-poeticheskiy-tekst/

Вот такую круть сдали вчера в типографию! Презентовать будем в рамках Южного фестиваля искусств «Чистое поле»

Из аннотации:
«Южное орнаментальное» – совместный проект журнала о поэзии Prosodia и альманаха «Улей». Задача проекта – связать очень разнообразный литературно-художественный процесс с конкретным географическим пространством, сделать Юг России более узнаваемым в культурной среде. Сборник показывает в искусстве поэзии и изобразительном искусстве современный срез имен, с которыми связаны Ростов-на-Дону и Краснодар. В коллективный сборник вошли поэты, связанные с журналом о поэзии Prosodia, и художники, связанные с альманахом «Улей». Участникам антологии было предложено сформировать подборку, включив в нее по возможности тексты, так или иначе связанные с донским пространством. Художникам, отобранным альманахом «Улей», было предложено создать уникальную работу по мотивам поэзии одного из авторов сборника.

О времени и месте презентации сообщим дополнительно!

Написал статью о проблеме донского сверхтекста, скоро выйдет, вот отрывок из нее.

Юг России представлен уже целым рядом региональных текстов – крымским [Крымский текст; Михайлова], черноморским [Замятин], кавказским [Зубцова], астраханским [Астраханский текст]. Есть исследования по «степному тексту» русской литературы [Сторожева]. Следов кубанского текста не просматривается, хотя история литературы Кубани и традиции кубанского казачества – существенный пласт литературы. Понятия «донской текст» при обилии исследований, связанных с донским казачеством, тоже не существует. Более того, эпитет «донской» означает часто «казачий», «связанный с донскими казаками», то есть он во многом превратился в этнографический эпитет, что мешает описывать явления, выходящие за рамки сугубо казачьей культуры. С севера Ростовскую область подпирает воронежский текст [Воронежский текст]. Примечательно, что с легкой руки Виктора Шкловского понятие «южно-русской школы» русской литературы закрепилось за Одессой [Шкловский 1990: 475] – правда, там в ходу и другие термины: «Юго-Западная школа», «Одесская литературная школа», «одесский текст» [Кудрин]. Очевидно и то, что Донбасс – территория, которая активно присутствует в литературе, хотя в понятие локального текста это присутствие не оформлено. Волгоград в литературе представлен темой Сталинграда, «волгоградского текста» также мы не находим.

Итого: как минимум два центральных и по положению, и по значимости для Юга России региона – Краснодарский край и Ростовская область – не имеют на сегодняшний день своего регионального позиционирования в литературе. По этой причине появления в виде намерения термина «донской сверхтекст» логично и своевременно. Тем более, что уже сформировался подход к русской литературе в целом как к «системе локальных текстов» [Люсый], однако на данный момент в системе есть явные пробелы.

Позднее на полтора месяца, но мы объявили о старте премии "Пристальное прочтение поэзии" - седьмой сезон, кстати. Приглашаем к участию тех, кто любит осмыслять тайны поэзии. А ничто не развивает так понимание поэзии, как письмо о поэзии.

Новинок в этом сезоне две. Первая - опыт юбилейной номинации, посвященной Гумилеву, - совместно с Гумилевским обществом. Вторая - номинация, посвященная "Южному тексту" - то есть опыту художественного осмысления Юга России в целом и в частностях. Впервые в конкурс добавлена откровенно южная линия, она вдохновлена исследованиями Южного федерального университета.

Вот тут подробности про конкурс: https://prosodia.ru/catalog/sobytiya/nachalsya-priem-zayavok-na-premiyu-pristalnoe-prochtenie-poezii-2026-/

Работа над вселенной "Чистого поля" кардинально изменило мое зрение. Я вырос среди полей, для меня это всегда было какое-то минус-пространство, отсутствующее пространство. Я его в упор не видел, потому что на что там смотреть. Но в какой-то момент, больше пяти лет назад, начала писаться вещь принципиально южная. Это было как обнаружение себя в пространстве южного текста, попытка понять, каков он, какие в нем есть слова. И каждый раз, когда я теперь вижу поле - а в этом году много пришлось ездить, - я различаю в этом пейзаже что-то новое.

[саман]

Когда-то из утробы леса
объятий батюшки-псаря
во избежание, прогресса,
которого красна заря,

по-одиночке, роем малых
небезобидных групп
мы велезали из карманов
страны на самый ее круп

необозримый, громкий, плоский,
рассеивающий туман, -
и так как негде было доски,
удумали они саман.

Редактируя очередную присланную подборку очень талантливого молодого поэта, я понял вдруг,  по какой причине половину предложенных стихов вычеркнул. Возможно, это не вполне профессиональное суждение, но невозможно написать хорошие стихи, если ты употребил свой дар для того, чтобы открыть банальность всего, что может быть в мире. Можно обладать какой угодно версификационной силой, но ее не к чему будет применить, если искажена сама суть творческого дара, если таковой вообще существует. Обретение внутреннего тупика – это навык, который даже не надо развивать, он дан нам по рождению. Когда поэзия своими средствами начинает его пестовать, у меня ощущение, что она делает что-то постыдное, чего мне совершенно не хочется поощрять. А хочется поддерживать поэзию как нелинейный путь из тупика, дополнительный простор, которого не ожидал, обретенную связь, которая дает возможность двигаться дальше.

Из майского номера "Нового мира", где были опубликованы несколько вещей цикла «Исчерпывающие предложения» - каждая написана одним предложением.

Южная школа

Существует такая музыка, которую невозможно найти в интернете, невозможно найти на любом известном носителе, потому что ее единственный носитель — человек, который в какой-то момент прямо в вашем присутствии берет гармошку, гитару, не знаю, ложки, вообще ничего не берет, но начинает ее порождать, а она начинает звучать, и что-то происходит в мире, что-то хорошее, не в том мире, которого ты не видишь, а в том мире, который ты видишь, и ты понимаешь, что музыка может быть наготове, валяться в одном из карманов, и весь смысл в том, что она с тобой, что ты можешь достать ее в любой момент, и мир чуть-чуть покачнется, не тот мир, которого ты не видишь, а тот, который ты видишь, только твои-то карманы пусты;

музыку эту нельзя записать на какой-то иной носитель, нежели сам человек, который впустил ее в свою жизнь, и мы были свидетелями, что он мог ее вынуть в любой момент, что существуют такие люди, а значит и мы могли бы быть ими;

не будет великого бренда южной школы искусства, великих платиновых альбомов, туров, афиш, мерча, останется несколько анекдотов, да те — больше про то, как встретились, поговорили, как пили, дурили, искали добавки и неизменно погибли в столкновении с серьезными людьми, останется несколько фамилий, от которых ничего не могло остаться, потому что они-то и были носителями того, что могло бы остаться, — вот это и есть южная школа искусства.

А тут вся подборка: https://nm1925.ru/articles/2026/5-2026/obayanie-neotpravlennogo-pisma/

То, как именно искусство влияет на восприятие пространства, в котором ты живешь, нуждается в отдельном осмыслении. Скажем так: восприятие это меняется существенным образом. Приведу два примера из собственной творческой кухни. Над текстом «Заячье сердце и двери в пейзаже», в значительной мере вдохновленном видом из окна кухни, я работал около пяти лет, в том числе фотографируя пространство старой водонапорной башни и ростовского дворика (на фото). Все это время, по большому счету, рождалась мифология, которая для меня теперь уже навсегда будет связана с этим пространством, она о том, как пугливое и слабое творческое начало в человеке, которого, оказалось, очень легко запереть в своей квартире, в унылой повседневности, постепенно находит неисчерпаемый запас путей там, где, кажется, заперто и враждебно, и этот найденный выход и даже выходы снимают враждебность пространства, превращая его в пространство мифа, который реализуется заново снова и снова. В 2025 году художник Андрей Лахно подготовил книгу художника на основе этого текста и найденного визуального образа – лучшего итога этого творческого погружения в пространство и не пожелаешь. Но дело в том, что вид из окна никуда не делся. И каждый раз, когда я натыкаюсь на него, я в буквальном смысле смотрю на него любовным взглядом, наслаждаясь неповторимостью света и красок, переживая заново, реализуя созданный для этого пространства миф, в котором зайчик взгляда остается непобедим.

Из моей подборки этого года в журнале "Урал":

Глаза над маской

Я вижу в этих глазах
детскую гладь реки
ранним утром в местах,
где оставлены старики.

Я вижу в этих глазах
не умеющее говорить
смирение, уводящее за
стремление покорить.

Я вижу в этих глазах
страх небольшого зверька,
не бойся, хочется мне сказать,
но – глазами пока.

Я вижу в этих глазах
уровень полноты
воздуха в парусах,
уровень пустоты.

Я вижу в этих глазах
неба бесстрастную синь,
это приветственный знак
тому, кто взыскует сил.

Я вижу в этих глазах
слабое существо,
преображающееся на глазах
в сильное существо.

Во время своего короткого отпуска этим летом писал статью о поэзии Григория Кружкова - он у нас на обложке нового номера журнала Prosodia, который мы сейчас заканчиваем готовить.

Поэт Григорий Кружков основательно скрывается за амплуа и масштабами деятельности переводчика и толкователя американской, английской и ирландской поэзии. Сложность его поэзии в том, что не сразу найдешь в ней точку входа в так называемый авторский миф, который как бы задает драматургию художественного мира, постоянно отбрасывая поэтические волны, преломляющие этот миф в новых и новых формах. Читателю, конечно, было бы удобнее сразу начать следить за переживаниями какого-нибудь лирического субъекта, но у Кружкова этот субъект говорит с позиции автора, для которого сам мир и версии о его устройстве гораздо интереснее, чем собственные переживания, и с позиции многочисленных персонажей.

А на печать нового номера, посвященный современной поэзии, мы объявили сбор пожертвований в обмен на новый номер - вот тут подробнее о номере, призываю по возможности принять участие:

https://prosodia.ru/catalog/sobytiya/obyavlen-kraudfanding-dlya-vypuska-25-nomera-prosodia-i-dopechatku-antologii-poeziya-neotraditsional/

Все, что мы пишем, будучи написанным, тут же превращается в тайнопись, которую совершенно непонятно, как дешифровать. К такому выводу я постоянно прихожу, читая отклики, интерпретации того, что я написал, или даже просто отслеживая цитирования.

Ты можешь писать кровью, ты можешь существовать в письме на пределах искренности и прямоты, тебе может казаться, что прямее и яснее уже некуда, но как только ты закончил, это все превращается в нечто совершенно непонятное. Иногда обидно даже. Автор же, наверное, старался, чтобы было понятно. Но это поверхностное восприятие проблемы. А неповерхностное - такое.

Все написанное, даже с прямотой и искренне, будучи законченным приобретает черты художественного образа, некоего инопланетного художественного мира, за которым, из какого бы он материала не создавался, всегда будет маячить атмосфера тайны. Когда автор заканчивает вещь, она меняет свой онтологический статус. И то, что было прямо, становится непрямо, а то, что было темно, неожиданно может стать понятно и близко. Впрочем, там не настолько последовательные закономерности.

Раз «Одиссея» это поэзия, то напишу про «Одиссею» Нолана. Посмотрел дважды и подумал, что эта экранизация – большое событие. Потому что древний эпос фактически присвоен современным режиссером. А вы попробуйте присвоить себе древний эпос, высказаться в его рамках. Это очень сложно. Просто экранизировать Гомера – безнадежное дело, и предыдущие экранизации, увы, это доказывают.

Нолан придумал историю, концепцию, которая сильно преображает гомеровский мир. Эта история про осознание героем собственной греховности, которая имела разрушительные последствия для цивилизации, которую он якобы представляет. Он сделал Одиссея исключительным не умом и силой, а осознанием последствий, которое раскрывается в нем не сразу. Мы даже не сразу понимаем, что именно это пружина сюжета, которая постепенно разжимается и обнажается, полностью преображая сюжет. В результате главными вышибающими слезу сценами становятся вовсе не встречи с чудовищами, не батальные сцены, а драматические моменты осознания, разговор с женой – что можно было сделать прекраснее с точки зрения искусства драматургии?

Вся эта концепция, конечно, легко переводится на язык так называемой повестки: женской, глобальной и т.д. И кажется, что слом цивилизаций похоронил европейский мир, и Одиссей едет открывать Америку – именно это и увидит в фильме американский обыватель, наверное. Но повестка уйдет или сменится, а драматическая пружина фильма - нет, она не зависит от повестки. И раз уж на то пошло, то Одиссей у Нолана скорее провозвестник наступления эпохи христианства, потому что новая система ценностей, в рамках которой возможно такое осознание греховности это не язычество никакое, конечно.

Концепция Нолана плохо сочетается с самим Гомером, потому что она позволяет создает миф о Золотом веке, а этот век, однако, породил Агамемнона – и всех этих женихов. Но как концепция, родившаяся в голове самого Одиссея, она вполне приемлема и трогательна.

Меня в последнее время занимает вопрос о том, есть ли у Пушкина очевидные последователи в прозе? Мне были бы интересны аргументированные суждения по этому вопросу.

Дело в том, что у Пушкина была своя концепция прозы, довольно радикальная для своего времени. Настолько, что «Повести Белкина» не понял практически никто, пришлось ждать Льва Толстого, да и тому постареть и перечитать цикл многократно, чтобы ему наконец открылось.

Пушкин концепцию формулировал так: прозе нужна точность, краткость и «мысли». Что за «мысли»? Явно не философствования. Под мыслями Пушкин понимал сюжетное движение. Никаких внутренних монологов – персонажи раскрываются только через сценки и действия. Пушкин заставлял читателя самого думать, что у его персонажа в голове. При этом в каждом рассказе – (анти) литературная игра с готовыми стилями готики, сентиментализма, романтизма. Человек без литературного кругозора половины удовольствий просто не ощутит.

И сложная структура повествователей, которые, правда, все говорят по делу, воплощая, так сказать, пушкинскую концепцию прозы.

И «Капитанская дочка» тоже довольно радикальный эксперимент, потому что к требовал от прозы не фантазии, а основательной исследовательской базы. Так что к тексту «дочки», по идее, прилагается том «Истории Пугачева», читать их надо параллельно, чтобы все правильно понять.

Гораздо большее влияние на русскую прозу оказал «Евгений Онегин», который, как показал, например, Олег Проскурин, оказался итогом оригинального скрещения именно поэтических традиций своего века. Но образ болтающего автора у Пушкина в прозу не перешел, его проза лишена того, что он развивал в поэтических жанрах. Между тем Гоголь повернул прозу именно в эту сторону – активный повествователь, сказ, маленький человек, которому оставалось только заговорить у Достоевского… Пускай «Шинель» Гоголя возводят к «Станционному смотрителю», но проза русская вышла все же из «Шинели».

Итак, вопрос: видите ли вы наследников Пушкина в русской прозе? Кто это? Почему? Хоть пару фраз.

Журнал "Новый мир" опубликовал основательную рецензию на антологию "Поэзия неотрадиционализма", выпущенную этой весной журналом Prosodia, как составитель я работал над ней больше года. Несколько цитат:

Издание, несомненно, удалось. Когда в антологии участвуют шестьдесят не хрестоматийных, а ныне пишущих авторов и находится десяток подборок, которые устойчиво «цепляют» читателя подлинностью лирической интонации, — это удача составителя. А их здесь определенно больше. Притом и концепция издания не теряется.

Примечательно, что в своих высказываниях поэты почти не говорят о постмодернизме. Как будто и нет его. Между тем без этого слова в последние лет тридцать буквально ни одна концептуальная статья не могла обходиться. Нас это отчасти укрепляет в давно любимой мысли, что постмодерн не был (сознательно используем прошедшее время) самостоятельным культурным образованием. Постмодерн был периодом реакции (в терминологическом смысле) внутри модерна, который есть и продолжается. Это была реакция на титаническое перенапряжение, испытанное русской культурой в первой половине ХХ столетия.

https://nm1925.ru/articles/2026/6-2026/chto-takoe-neotraditsionalizm/

Эти стихи написаны десять лет назад, они были опубликованы в 2017 году в журнале «Новый мир». Это рефлексии человека, которого в три года увезли в южные степи, он их впитал, но природы своей не забыл.
 
Гиперборей на Большой Садовой
 
И чего за тебя я вписался,
флегмой порченый гиперборей, —
за характер твой мерзкий, посадский,
резкий ответ казацкий,
за ухмылки степных дикарей?
 
Тишина хитромудрого Дона
расплодила прожорливых крыс,
лишь вода глядит как икона,
как живая лежит в затонах,
утекает куда-то ввысь.
 
Но когда в белокаменной рыло
говорит, где он наших видал,
пряча признаки нервного срыва,
я топчу его так терпеливо,
как земляк никогда б не топтал.
 
Прямота бесконечного горизонта
и мгновенный ответ на вопрос —
я люблю этот запах озона,
деловитость, не знающую позора,
то, как выбор всегда тут прост.
 
Но когда южное небо тучи
закрывают, умеренный человек
на аллее роскошной, пахучей 
улыбается мгле трескучей,
видя местных тревожный бег.