Однажды мне, арендатору стремных бабушатников, повезло снять чудесную квартиру. Она была куплена и отремонтирована не для сдачи, а для себя благополучной московской девушкой с творческой профессией и тонким вкусом. Шикарная мебель, паркет, на стенах настоящие картины, гардеробная, большой балкон, вид из окна, прекрасная звукоизоляция – можно устраивать вечеринки и никто их соседей слова не скажет, потому что ни звука не услышит!
Я заплатила за полгода вперед и не могла дождаться дня, когда хозяйка улетит уже к семье за океан, а я въеду. В нетерпении била копытом и так нервничала, что поругалась со всеми друзьями и родными, до которых могла дотянуться. К дню переезда подошла дракончиком из анекдота, который папу съел и маму съел, а теперь круглый сирота))
Думала, ничего, вот как устроюсь, всех обзвоню, помирюсь и позову на новоселье. С этим предвкушением я порхала пятничным вечером по уютной квартире, раскладывая пожитки. В полночь взяла последнюю стопку кофточек и понесла в гардеробную. Ну как гардеробную – так ее называла хозяйка. На самом деле это была обычная кладовка, но в ней действительно стоял гардероб – полированный такой, советский)
Я красиво раскладывала там свитера и футболки, задела дверь и она закрылась. В это мгновение уютный вечер превратился в вечер кошмара, как карета в тыкву. Потому что ручки изнутри не оказалось…
Я орала «помогите». Делала передышку и с чувством пела: «Ой – ё, никто не услышит». И с грустью вспоминала про отличную звукоизоляцию. Учитывая тотальную поссоренность, никто бы не задумался, а что это я не звоню уже четыре дня. На работе в понедельник, конечно, возмутились бы: «Да что она себе позволяет!» Но когда бы возмущение переросло в активные поиски со взломом квартиры, адреса которой в редакции не знали?
Я долбилась в дверь всей собой. Но она открывалась внутрь, а места для замаха почти не было – гардероб стоял сантиметрах в сорока… Сняла со шкафа старый матрас, кинула на пол, кинулась на него и активно пригорюнилась. Представила заметку в «Московском комсомольце». В моем воображении у нее был заголовок «Московские журналисты уже начали умирать в гардеробных».
Поплакала немножечко. А потом еще немножечко. А потом встала посмотреть на себя в зеркало перед смертью, подумать: «Она была так красива и так молода». И заметила, что на шкафу в углу ножками кверху лежит старая табуретка.
Ни на что особо не рассчитывая, я попробовала отвинтить ножку. Получилось. Долбанула ей по двери пару раз – остались вмятины… Дальше дело техники. Я долбила, долбила, долбила возле ручки – и продолбила насквозь. Просунула в дыру руку и открыла дверь снаружи.
И вышла в сонное солнечное субботнее утро. В десять утра. Минут через пять зазвонил телефон. Подруга хотела узнать, как прошел переезд))
Новоселье экстренно устроили в тот же день. Мне подарили самую дорогую и навороченную отвертку, завещав хранить ее в гардеробной. А табуретку поставили на почетное место – между двух кресел, за красную ленту – как музейный экспонат.
Я заплатила за полгода вперед и не могла дождаться дня, когда хозяйка улетит уже к семье за океан, а я въеду. В нетерпении била копытом и так нервничала, что поругалась со всеми друзьями и родными, до которых могла дотянуться. К дню переезда подошла дракончиком из анекдота, который папу съел и маму съел, а теперь круглый сирота))
Думала, ничего, вот как устроюсь, всех обзвоню, помирюсь и позову на новоселье. С этим предвкушением я порхала пятничным вечером по уютной квартире, раскладывая пожитки. В полночь взяла последнюю стопку кофточек и понесла в гардеробную. Ну как гардеробную – так ее называла хозяйка. На самом деле это была обычная кладовка, но в ней действительно стоял гардероб – полированный такой, советский)
Я красиво раскладывала там свитера и футболки, задела дверь и она закрылась. В это мгновение уютный вечер превратился в вечер кошмара, как карета в тыкву. Потому что ручки изнутри не оказалось…
Я орала «помогите». Делала передышку и с чувством пела: «Ой – ё, никто не услышит». И с грустью вспоминала про отличную звукоизоляцию. Учитывая тотальную поссоренность, никто бы не задумался, а что это я не звоню уже четыре дня. На работе в понедельник, конечно, возмутились бы: «Да что она себе позволяет!» Но когда бы возмущение переросло в активные поиски со взломом квартиры, адреса которой в редакции не знали?
Я долбилась в дверь всей собой. Но она открывалась внутрь, а места для замаха почти не было – гардероб стоял сантиметрах в сорока… Сняла со шкафа старый матрас, кинула на пол, кинулась на него и активно пригорюнилась. Представила заметку в «Московском комсомольце». В моем воображении у нее был заголовок «Московские журналисты уже начали умирать в гардеробных».
Поплакала немножечко. А потом еще немножечко. А потом встала посмотреть на себя в зеркало перед смертью, подумать: «Она была так красива и так молода». И заметила, что на шкафу в углу ножками кверху лежит старая табуретка.
Ни на что особо не рассчитывая, я попробовала отвинтить ножку. Получилось. Долбанула ей по двери пару раз – остались вмятины… Дальше дело техники. Я долбила, долбила, долбила возле ручки – и продолбила насквозь. Просунула в дыру руку и открыла дверь снаружи.
И вышла в сонное солнечное субботнее утро. В десять утра. Минут через пять зазвонил телефон. Подруга хотела узнать, как прошел переезд))
Новоселье экстренно устроили в тот же день. Мне подарили самую дорогую и навороченную отвертку, завещав хранить ее в гардеробной. А табуретку поставили на почетное место – между двух кресел, за красную ленту – как музейный экспонат.