«Господи, в несении креста моего, Твоей десницей мне ниспосланного, укрепи меня вконец изнемогающего», — молит сердце.
Сердце молит и скорбит, но оно же уже и радуется сладостной покорности Богу и своему причастию страданиям Христовым.
И это несение своего креста — без ропота, с покаянием и славословием Господа — есть великая сила таинственного исповедания Христа не только умом и сердцем, но самим делом и жизнью.
И, дорогие мои, так неприметно начинается в нас новая жизнь, когда «…уже… не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20).
Непонятное плотскому уму чудо совершается в мире — покой и райское блаженство водворяются там, где ожидались одни стоны и слезы.
Жизнь самая прискорбная славословит Господа и отвергает от себя всякий помысел жалобы и ропота.
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Сердце молит и скорбит, но оно же уже и радуется сладостной покорности Богу и своему причастию страданиям Христовым.
И это несение своего креста — без ропота, с покаянием и славословием Господа — есть великая сила таинственного исповедания Христа не только умом и сердцем, но самим делом и жизнью.
И, дорогие мои, так неприметно начинается в нас новая жизнь, когда «…уже… не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20).
Непонятное плотскому уму чудо совершается в мире — покой и райское блаженство водворяются там, где ожидались одни стоны и слезы.
Жизнь самая прискорбная славословит Господа и отвергает от себя всякий помысел жалобы и ропота.
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)