ОСЕНЬ СТРУГАЦКИХ
Количество актуальных отечественных кинопроектов по произведениям Стругацких впечатляет. «Трудно быть богом» и «Жук в муравейнике» только что вышли, «Отель «У погибшего альпиниста» выходит через пару месяцев, «Пикник на обочине» — в производстве.
У тех советских писателей, кто не испытывал восторга от официальной «линии партии», но вынужденно с ней мирился, было два пути эскапизма — фантастика и сказки. Именно эти жанры позволяли писать о свободе и несвободе, о войне, вере, моральном выборе, при этом формально оставаясь в рамках дозволенного.
Однако не стоит недооценивать советских цензоров. Они довольно быстро вычислили эту немудрёную писательскую хитрость, и некоторых авторов курировали с особым усердием.
Стояли звери
Около двери,
В них стреляли,
Они умирали.
Стишок, написанный маленьким сыном Бориса Стругацкого (стоит отметить - весьма душераздирающий), должен был стать эпиграфом «Жука в муравейнике». Но не стал — цензура почуяла крамолу, и стишок разрешили включить в сам текст, но не разрешили выносить в эпиграф, где он сразу привлек бы внимание.
Иногда везло, и находились единомышленники — например, оооочень откровенный «Обитаемый остров» про тоталитарное общество с башнями облучения, превращающими население в покорное стадо, был опубликован в журнале благодаря редактору отдела прозы Самуилу Лурье, «мудрому и хитрому, как бес». Потом, правда, цензура вчиталась в роман, обомлела от прочитанного и порезала его буквально в клочки — было изменено около 900 (!!) моментов.
Позже Борис Стругацкий писал: «Социальные занозы на то и занозы, чтобы гноиться и болеть. И какую бы фантастическую идею ни клали мы в основу повествования, занозы эти, даже помимо желания нашего, при первом удобном случае вылезали наружу во всей своей болезненной красе и требовали, чтобы о них не забывали».
Количество актуальных отечественных кинопроектов по произведениям Стругацких впечатляет. «Трудно быть богом» и «Жук в муравейнике» только что вышли, «Отель «У погибшего альпиниста» выходит через пару месяцев, «Пикник на обочине» — в производстве.
У тех советских писателей, кто не испытывал восторга от официальной «линии партии», но вынужденно с ней мирился, было два пути эскапизма — фантастика и сказки. Именно эти жанры позволяли писать о свободе и несвободе, о войне, вере, моральном выборе, при этом формально оставаясь в рамках дозволенного.
Однако не стоит недооценивать советских цензоров. Они довольно быстро вычислили эту немудрёную писательскую хитрость, и некоторых авторов курировали с особым усердием.
Стояли звери
Около двери,
В них стреляли,
Они умирали.
Стишок, написанный маленьким сыном Бориса Стругацкого (стоит отметить - весьма душераздирающий), должен был стать эпиграфом «Жука в муравейнике». Но не стал — цензура почуяла крамолу, и стишок разрешили включить в сам текст, но не разрешили выносить в эпиграф, где он сразу привлек бы внимание.
Иногда везло, и находились единомышленники — например, оооочень откровенный «Обитаемый остров» про тоталитарное общество с башнями облучения, превращающими население в покорное стадо, был опубликован в журнале благодаря редактору отдела прозы Самуилу Лурье, «мудрому и хитрому, как бес». Потом, правда, цензура вчиталась в роман, обомлела от прочитанного и порезала его буквально в клочки — было изменено около 900 (!!) моментов.
Позже Борис Стругацкий писал: «Социальные занозы на то и занозы, чтобы гноиться и болеть. И какую бы фантастическую идею ни клали мы в основу повествования, занозы эти, даже помимо желания нашего, при первом удобном случае вылезали наружу во всей своей болезненной красе и требовали, чтобы о них не забывали».