Сентябрь — Коллапс осиного общества. Они уходят в запой и становятся злыми!
Каждый год примерно в двадцатых числах августа с осами происходит одно и то же. Оса становится наглой. Она лезет в стакан с компотом, садится на край тарелки, пикирует на арбуз. А если её попытаться согнать, то она вернётся и будет ещё долго портить отдых! На самом деле осе просто реально нечего делать, она хочет жахнуть вкусного и спокойно отойти в мир иной.
Оса не звереет. У осы в конце лета рушится общество, в котором она прожила всю свою короткую жизнь, и она остаётся безработной, голодной и никому не нужной. То, что мы принимаем за агрессию, — это банальная старческая скука!
Взрослая оса — хищник. Она ловит мух, гусениц, тлю, разделывает добычу мощными челюстями и уносит её в гнездо. Логично предположить, что она этим и питается. Так вот, нет. У неё та самая осиная талия — перетяжка настолько узкая, что через неё проходит только жидкость. Всё, что оса убивает и приносит домой, предназначено не ей. Это детское питание.
Оса пережёвывает добычу в кашицу и скармливает её личинкам в бумажных ячейках гнезда. И вот тут происходит обмен, ради которого вся эта конструкция и существует: личинка в ответ выделяет капельку сладкой жидкости, а рабочая оса эту каплю слизывает. Это её зарплата. Она отработала смену, принесла ребёнку еду и получила глоток сиропа.
Осиное гнездо — это не улей с запасами, как у пчёл. Там нет ни грамма мёда, ничего не откладывается на потом. Еда для взрослых производится детьми ровно в том объёме, в каком взрослые приносят еду детям. Пока в гнезде есть личинки, все сыты, все при деле, каждый нужен.
Прикол в том, что эта экономика существует только до августа.
Ближе к концу лета матка совершает последний в своей жизни управленческий манёвр: она выводит крылатых самцов и молодых маток, ради которых всё лето и работало гнездо. Они спариваются в воздухе, самцы гибнут, а оплодотворённые самки расползаются искать щели, где будут зимовать. Эти принцессы следующей весной начнут всё сначала. А старая матка просто прекращает откладывать яйца. Её жизненная программа полностью выполнена.
И вот здесь всё сыплется. Последние личинки окукливаются, ячейки пустеют. В гнезде остаётся несколько сотен рабочих ос, у которых больше нет ни одного младенца. Кормить некого — исчезла работа, вся, целиком, вместе с профессией. И кормить их больше некому — исчез единственный источник сахара, к которому они были привязаны всю жизнь. Представьте предприятие, где сотни людей утром приходят на смену и обнаруживают, что цеха нет, начальство ушло, а зарплату выдавали в столовой, которую снесли ночью.
Ей везёт. Сентябрь — самое сладкое время года в средней полосе. Под каждой яблоней лежит слой яблок, которые никто не собрал. Сливы падают и лопаются, виноград трескается. Всё это бродит и наполнено сладким бухлишком!
И безработная оса летит на него. А заодно на компот, на варенье, на арбузную корку в мусорном ведре, на вашу тарелку, на вас. Никакой злобы в этом нет. Есть существо, которое всю жизнь получало сахар автоматически и внезапно вынуждено добывать его само. В последние недели своей жизни...
Конечно, оса не пьянеет, как пьянеют люди — просто приятная непрерывная обжираловка от нечего делать. Сахара делают их активнее, и оттого кажется, что злее, но не более.
К октябрю всё заканчивается. Все рабочие осы погибают, матка погибает тоже. Гнездо, которое к августу могло дорасти до размеров футбольного мяча, никогда не используется повторно: новая матка построит своё с нуля.
Так что когда в сентябре к вам на веранду садится оса и с тупым упорством лезет в чашку, вы имеете дело не с обнаглевшим насекомым. Вы имеете дело с последним гражданином рухнувшего государства, которому осталось жить пару недель и который просто хочет встретить конец времён слегка «на веселе».
КНИГА ЖИВОТНЫХ
