ТРИ РУБЛЯ
Вчера, как всегда, вместо диких омаров, сладких устриц и фаршированных ковидом летучей мыши я решил насладиться уличной шавухой.
— Мне, — говорю, — острую.
Шаурмейкер кивнул, пригласил к оплате. Я приложил карту и стал ждать заказ. Он доделал, протягивает шавуху и говорит:
— Держите, но подождите.
И лезет открывать кассу.
— Так я же безналом расплатился, сдачи не жду, — говорю.
— Забыл халапенью положить!
И достаёт из кассы пятидесятирублёвую купюру и три золотые монеты, как в сказке про Буратино.
Я растерялся.
Наличные видел последний раз, когда платил за прошлую съёмную квартиру на Преображенской в доме номер три на улице Хромова, а мелочь вообще не ношу — нахуй она нужна.
Что теперь с этим делать? Что можно купить за восемьдесят рублей, если даже проезд в метро стоит восемьдесят три?
Я, конечно, попытался в метро. Но злая тётенька моих лет за восемьдесят рублей только развернула у турникета и пригрозила пальцем.
С тех пор вот хожу-брожу по Москве — от Китай-города до Лубянки — и ищу три рубля. Ведь единственное, что можно купить на восемьдесят рублей, — это халапенью. Но никто мне его не продаёт.
Так и пристаю к прохожим:
— Простите, не найдётся трёх рублей? На проезд не хватает. Нет? Понял. А халапенью?
Вчера, как всегда, вместо диких омаров, сладких устриц и фаршированных ковидом летучей мыши я решил насладиться уличной шавухой.
— Мне, — говорю, — острую.
Шаурмейкер кивнул, пригласил к оплате. Я приложил карту и стал ждать заказ. Он доделал, протягивает шавуху и говорит:
— Держите, но подождите.
И лезет открывать кассу.
— Так я же безналом расплатился, сдачи не жду, — говорю.
— Забыл халапенью положить!
И достаёт из кассы пятидесятирублёвую купюру и три золотые монеты, как в сказке про Буратино.
Я растерялся.
Наличные видел последний раз, когда платил за прошлую съёмную квартиру на Преображенской в доме номер три на улице Хромова, а мелочь вообще не ношу — нахуй она нужна.
Что теперь с этим делать? Что можно купить за восемьдесят рублей, если даже проезд в метро стоит восемьдесят три?
Я, конечно, попытался в метро. Но злая тётенька моих лет за восемьдесят рублей только развернула у турникета и пригрозила пальцем.
С тех пор вот хожу-брожу по Москве — от Китай-города до Лубянки — и ищу три рубля. Ведь единственное, что можно купить на восемьдесят рублей, — это халапенью. Но никто мне его не продаёт.
Так и пристаю к прохожим:
— Простите, не найдётся трёх рублей? На проезд не хватает. Нет? Понял. А халапенью?