Я заметил, что часто плохо различаются два феномена: цинизм и ирония. Мужчина может посмотреть на упавшую на улице женщину и сказать: «Намотало бабку на земную ось». Оказавшись рядом, можно испытать крайне неприятное чувство от услышанного. Но отличие цинизма от иронии прежде всего в том, будет ли предпринята попытка помочь.
При цинизме за колкой фразой нет попытки помочь: другой человек превращается в объект, на фоне которого можно почувствовать собственное превосходство. Если же это ирония — например, человек испугался, растерялся, не знает, как выдержать чужую неловкость, и с помощью шутки пытается пережить напряжение, — то потом он всё же протягивает руку.
Ирония — защитный механизм зрелого человека, который помогает растерянному стать сильнее. Она позволяет смеяться над тем, что страшно, опасно, а порой непреодолимо. Порой тотальное и болезненное разочарование в себе удаётся преодолеть за счёт иронического взгляда, который человек создаёт для самого себя.
В «Моём дядюшке» Жака Тати главный герой постоянно нарушает порядок: он нелепо взаимодействует с техникой, портит безупречный газон, превращает всё пафосное в нелепицу. Такая ирония не унижает — она возвращает жизнь туда, где всё стало слишком правильным и мёртвым.
А вот цинизм устроен иначе. Он не помогает встретиться со страхом, растерянностью, тревогой — он блокирует эти переживания, как будто их вообще нет. В наиужаснейшем для меня фильме «Сало, или 120 дней Содома» всё пропитано цинизмом, и от этого становится особенно страшно. Даже фильм «Пила» не пугал меня так глубоко. Такой цинизм превращает унижение и боль других в развлечение. Там нет иронии, потому что нет сочувствия. Есть наслаждение чужим бессилием.
Можно сказать так: ирония звучит «Эй, тебе страшно, ты нелеп, тебе больно — но ты ещё можешь это увидеть и пережить».
Цинизм говорит: «Ну, мне всё равно. И хорошо, что больно не мне».
После иронии остаётся след контакта: человек может помочь, признать боль другого, посмеяться над ним, но и над собой. После цинизма остаются холод, стыд и ощущение, что тебя использовали для чужого удовольствия. Ирония людей уравнивает, тогда как цинизм разделяет.
#ирония #цинизм #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога
При цинизме за колкой фразой нет попытки помочь: другой человек превращается в объект, на фоне которого можно почувствовать собственное превосходство. Если же это ирония — например, человек испугался, растерялся, не знает, как выдержать чужую неловкость, и с помощью шутки пытается пережить напряжение, — то потом он всё же протягивает руку.
Ирония — защитный механизм зрелого человека, который помогает растерянному стать сильнее. Она позволяет смеяться над тем, что страшно, опасно, а порой непреодолимо. Порой тотальное и болезненное разочарование в себе удаётся преодолеть за счёт иронического взгляда, который человек создаёт для самого себя.
В «Моём дядюшке» Жака Тати главный герой постоянно нарушает порядок: он нелепо взаимодействует с техникой, портит безупречный газон, превращает всё пафосное в нелепицу. Такая ирония не унижает — она возвращает жизнь туда, где всё стало слишком правильным и мёртвым.
А вот цинизм устроен иначе. Он не помогает встретиться со страхом, растерянностью, тревогой — он блокирует эти переживания, как будто их вообще нет. В наиужаснейшем для меня фильме «Сало, или 120 дней Содома» всё пропитано цинизмом, и от этого становится особенно страшно. Даже фильм «Пила» не пугал меня так глубоко. Такой цинизм превращает унижение и боль других в развлечение. Там нет иронии, потому что нет сочувствия. Есть наслаждение чужим бессилием.
Можно сказать так: ирония звучит «Эй, тебе страшно, ты нелеп, тебе больно — но ты ещё можешь это увидеть и пережить».
Цинизм говорит: «Ну, мне всё равно. И хорошо, что больно не мне».
После иронии остаётся след контакта: человек может помочь, признать боль другого, посмеяться над ним, но и над собой. После цинизма остаются холод, стыд и ощущение, что тебя использовали для чужого удовольствия. Ирония людей уравнивает, тогда как цинизм разделяет.
#ирония #цинизм #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога