Знаете, что я поняла?
Иногда ты можешь быть хоть чертовой феей, хоть прокачанной мамой четверых, хоть женщиной с вкусом и яйцами, а всё равно найдётся кто-то, кто скажет:
«Ну могла бы и помягче…»
А я не хочу мягче.
Мягких вокруг и так до хрена — и половина из них потом тихо плачет в ванной, боясь сказать, что их что-то бесит.
Я вот не боюсь.
Мне надо — я скажу, мне нравится — я надену, мне больно — я признаю, мне смешно — я ржу так, что дети подбегают посмотреть, что случилось.
И, знаете, что это за чувство — когда перестаёшь быть удобной?
Лёгкость.
Такая, как будто из тебя вынули чужие ожидания, сложили в пакет из-под OZON и унесли на помойку.
Я не про то, чтобы быть грубой.
Я про то, чтобы быть настоящей, даже если это кому-то как наждак по душе.
Я за стиль, за честность, за вкус.
Но и за то, чтобы женщина могла быть не “правильной”, не “тихой”, не “мягкой”.
А живой.
С остротой.
С характером.
Своей.
Иногда ты можешь быть хоть чертовой феей, хоть прокачанной мамой четверых, хоть женщиной с вкусом и яйцами, а всё равно найдётся кто-то, кто скажет:
«Ну могла бы и помягче…»
А я не хочу мягче.
Мягких вокруг и так до хрена — и половина из них потом тихо плачет в ванной, боясь сказать, что их что-то бесит.
Я вот не боюсь.
Мне надо — я скажу, мне нравится — я надену, мне больно — я признаю, мне смешно — я ржу так, что дети подбегают посмотреть, что случилось.
И, знаете, что это за чувство — когда перестаёшь быть удобной?
Лёгкость.
Такая, как будто из тебя вынули чужие ожидания, сложили в пакет из-под OZON и унесли на помойку.
Я не про то, чтобы быть грубой.
Я про то, чтобы быть настоящей, даже если это кому-то как наждак по душе.
Я за стиль, за честность, за вкус.
Но и за то, чтобы женщина могла быть не “правильной”, не “тихой”, не “мягкой”.
А живой.
С остротой.
С характером.
Своей.