Цыганка увидела вдову на кладбище и сказала: «Твой муж жив. Он сейчас в…»
Наталья замолчала на полуслове. За её спиной кто-то остановился.
У соседней могилы стояла цыганка в тёмных юбках и внимательно рассматривала фотографию Виктора. Ветер трепал край её платка, но женщина словно не замечала холода.
— Мне ничего не нужно. Идите, пожалуйста.
Незнакомка осталась на месте. Её взгляд задержался на лице мужчины, затем медленно опустился к надписи.
Наталья почувствовала, как нарастает раздражение. Она приехала побыть с мужем, поставить хризантемы, рассказать о дочери. Шесть лет прошло после похорон, а некоторые слова до сих пор удавалось произносить только здесь, перед этой фотографией.
— Я сказала, идите. У меня ничего нет.
— А я ничего и не прошу.
Голос прозвучал спокойно, почти устало. Женщина приблизилась к ограде и наклонилась, чтобы получше рассмотреть портрет.
Наталья невольно следила за каждым её движением. Та всматривалась слишком внимательно, слишком долго. Словно узнавала знакомое лицо и никак не могла поверить, что видит его на могильной плите.
— Гончаренко Виктор, — тихо прочитала она.
Наталья поднялась со скамейки.
— Вас сюда никто не приглашал. Дайте мне побыть одной.
Последние слова дались ей тяжело. Перед глазами вдруг возникла закрытая крышка гроба. Тогда ей даже не позволили увидеть мужа. Остались фотография, памятник и привычка разговаривать с ним, не ожидая ответа.
Цыганка медленно выпрямилась. Впервые за всё это время она посмотрела Наталье прямо в глаза. Помолчала, словно подбирая слова, и произнесла так тихо, что вдове невольно пришлось податься вперёд:
— Ваш муж жив. Он сейчас в…
Наталья замолчала на полуслове. За её спиной кто-то остановился.
У соседней могилы стояла цыганка в тёмных юбках и внимательно рассматривала фотографию Виктора. Ветер трепал край её платка, но женщина словно не замечала холода.
— Мне ничего не нужно. Идите, пожалуйста.
Незнакомка осталась на месте. Её взгляд задержался на лице мужчины, затем медленно опустился к надписи.
Наталья почувствовала, как нарастает раздражение. Она приехала побыть с мужем, поставить хризантемы, рассказать о дочери. Шесть лет прошло после похорон, а некоторые слова до сих пор удавалось произносить только здесь, перед этой фотографией.
— Я сказала, идите. У меня ничего нет.
— А я ничего и не прошу.
Голос прозвучал спокойно, почти устало. Женщина приблизилась к ограде и наклонилась, чтобы получше рассмотреть портрет.
Наталья невольно следила за каждым её движением. Та всматривалась слишком внимательно, слишком долго. Словно узнавала знакомое лицо и никак не могла поверить, что видит его на могильной плите.
— Гончаренко Виктор, — тихо прочитала она.
Наталья поднялась со скамейки.
— Вас сюда никто не приглашал. Дайте мне побыть одной.
Последние слова дались ей тяжело. Перед глазами вдруг возникла закрытая крышка гроба. Тогда ей даже не позволили увидеть мужа. Остались фотография, памятник и привычка разговаривать с ним, не ожидая ответа.
Цыганка медленно выпрямилась. Впервые за всё это время она посмотрела Наталье прямо в глаза. Помолчала, словно подбирая слова, и произнесла так тихо, что вдове невольно пришлось податься вперёд:
— Ваш муж жив. Он сейчас в…