Спаниель Лаврентий разжирел и оборзел.
Всю ту неделю, что меня не было дома - он методично наебывал маму и друзей, что голодает.
Ему верили и насыпали ведро. Теперь это бочка "Квас" с торчащей головой, на которой даже уши жирные.
Мама разрешает ему таскать на кровать резиновых свиней - Сталину Валерьевну и Анастасию Владимировну.
Он их жуёт и с наслаждением похрюкивает так, что я слышу через две стены.
Скоро, чую, тварь начнет устанавливать в доме свои порядки, как некоторые, отправленные на мороз, комментаторы в чате.
Как, всё-таки, мало надо скотине, чтоб обнаглела.
Всю ту неделю, что меня не было дома - он методично наебывал маму и друзей, что голодает.
Ему верили и насыпали ведро. Теперь это бочка "Квас" с торчащей головой, на которой даже уши жирные.
Мама разрешает ему таскать на кровать резиновых свиней - Сталину Валерьевну и Анастасию Владимировну.
Он их жуёт и с наслаждением похрюкивает так, что я слышу через две стены.
Скоро, чую, тварь начнет устанавливать в доме свои порядки, как некоторые, отправленные на мороз, комментаторы в чате.
Как, всё-таки, мало надо скотине, чтоб обнаглела.