Сегодня, в День военного медика, открываем серию публикаций про наших врачей, которые работали в зоне СВО.
Заболотов Дмитрий Алексеевич — заведующий неврологическим отделением для больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения № 2, врач‑невролог Калининградской ОКБ.
▫️Что побудило вас отправиться помогать коллегам и пациентам в новых регионах и зоне СВО?
— Когда я решил поехать, мной двигало не что‑то героическое, а обычное чувство долга. Если рядом люди, которым нужна помощь, а ты можешь её дать, зачем ждать?
Я знал от коллег, что в новых регионах с неврологической помощью — катастрофическая ситуация. Не просто не хватает аппаратов — там не хватает рук и специалистов, которые умеют работать быстро в условиях, когда нет времени на долгие обследования и решение нужно принять за минуты, глядя на зрачки и тонус мышц. Мой опыт работы в отделении для больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения очень пригодился.
Я использовал свой отпуск, чтобы поехать туда. Звучит, возможно, необычно: вместо того чтобы отдыхать, я провёл почти два месяца в полевом госпитале. Нас было немного. Мы работали в помещении, поделенном на условные палаты, а вместо тишины слышался гул генераторов. Но мы работали — и результаты были.
Многие спрашивают: «Не страшно?» Честно? Страшно — когда понимаешь, что у тебя нет томографа и ты принимаешь решение вслепую. Но не страшно за себя. Страшно за пациента, за которого ты отвечаешь. И это чувство сильнее любого страха.
Заболотов Дмитрий Алексеевич — заведующий неврологическим отделением для больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения № 2, врач‑невролог Калининградской ОКБ.
▫️Что побудило вас отправиться помогать коллегам и пациентам в новых регионах и зоне СВО?
— Когда я решил поехать, мной двигало не что‑то героическое, а обычное чувство долга. Если рядом люди, которым нужна помощь, а ты можешь её дать, зачем ждать?
Я знал от коллег, что в новых регионах с неврологической помощью — катастрофическая ситуация. Не просто не хватает аппаратов — там не хватает рук и специалистов, которые умеют работать быстро в условиях, когда нет времени на долгие обследования и решение нужно принять за минуты, глядя на зрачки и тонус мышц. Мой опыт работы в отделении для больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения очень пригодился.
Я использовал свой отпуск, чтобы поехать туда. Звучит, возможно, необычно: вместо того чтобы отдыхать, я провёл почти два месяца в полевом госпитале. Нас было немного. Мы работали в помещении, поделенном на условные палаты, а вместо тишины слышался гул генераторов. Но мы работали — и результаты были.
Многие спрашивают: «Не страшно?» Честно? Страшно — когда понимаешь, что у тебя нет томографа и ты принимаешь решение вслепую. Но не страшно за себя. Страшно за пациента, за которого ты отвечаешь. И это чувство сильнее любого страха.