Анита Экберг: та самая инопланетянка Феллини
«Анита Экберг была великолепным явлением. Она была как фосфор, инопланетянка с лунной бледностью лица и волос», — вспоминал Федерико Феллини. И забавно, что кинокарьера Экберг действительно началась почти буквально с космоса: одной из первых её ролей стала венерианская стражница в фильме «Эббот и Костелло отправляются на Марс» (1953).
Дальше всё произошло очень быстро. После «Кровавой аллеи» Джона Уэйна она стала заметной фигурой в Голливуде, а затем дошла до тех ролей, которые уже сами превращались в миф. Самая важная, конечно, — Сильвия в «Сладкой жизни». Феллини искал женщину, которая выглядела бы почти нереально, и Экберг оказалась идеальным воплощением этого образа.
Сегодня сцена в фонтане Треви кажется одним из самых узнаваемых эпизодов мирового кино, но в момент выхода «Сладкая жизнь» вызвала настоящий скандал и в ряде стран подвергалась запретам. При этом фильм получил «Золотую пальмовую ветвь», а Экберг навсегда осталась частью феллиниевского мира — огромного, театрального, циркового, немного призрачного.
И кажется, точнее самого Феллини про неё всё равно не скажешь: не актриса, а явление.
«Анита Экберг была великолепным явлением. Она была как фосфор, инопланетянка с лунной бледностью лица и волос», — вспоминал Федерико Феллини. И забавно, что кинокарьера Экберг действительно началась почти буквально с космоса: одной из первых её ролей стала венерианская стражница в фильме «Эббот и Костелло отправляются на Марс» (1953).
Дальше всё произошло очень быстро. После «Кровавой аллеи» Джона Уэйна она стала заметной фигурой в Голливуде, а затем дошла до тех ролей, которые уже сами превращались в миф. Самая важная, конечно, — Сильвия в «Сладкой жизни». Феллини искал женщину, которая выглядела бы почти нереально, и Экберг оказалась идеальным воплощением этого образа.
Сегодня сцена в фонтане Треви кажется одним из самых узнаваемых эпизодов мирового кино, но в момент выхода «Сладкая жизнь» вызвала настоящий скандал и в ряде стран подвергалась запретам. При этом фильм получил «Золотую пальмовую ветвь», а Экберг навсегда осталась частью феллиниевского мира — огромного, театрального, циркового, немного призрачного.
И кажется, точнее самого Феллини про неё всё равно не скажешь: не актриса, а явление.