Мой огромный пёс последние несколько дней постоянно забирался на самые верхние шкафы и бешено лаял в потолок; сначала я пытался согнать его оттуда своей тростью, пока однажды не понял, зачем он на самом деле туда забирался...
Я живу один уже много лет. После травмы ноги мне тяжело долго стоять без опоры, а о том, чтобы залезть на стремянку, вообще не может быть и речи. По дому я передвигаюсь с тростью.
Единственная моя постоянная компания — мой пёс Бруно.
Бруно огромный, тяжёлый пёс, но при этом удивительно спокойный. За все годы он ни разу не портил мебель, не лазил по столам и прекрасно знал, куда ему заходить нельзя.
Поэтому его новое поведение казалось мне совершенно безумным.
Всё началось несколько дней назад. Рано утром я услышал на кухне грохот. Когда пришёл туда, то буквально застыл на месте.
Бруно каким-то образом забрался на самый верх кухонных шкафов, почти под потолок.
— Ты что там делаешь?! — закричал я.
Но пёс даже не посмотрел на меня. Он стоял, широко расставив лапы, смотрел куда-то в угол потолка и громко, яростно лаял.
Я живу один уже много лет. После травмы ноги мне тяжело долго стоять без опоры, а о том, чтобы залезть на стремянку, вообще не может быть и речи. По дому я передвигаюсь с тростью.
Единственная моя постоянная компания — мой пёс Бруно.
Бруно огромный, тяжёлый пёс, но при этом удивительно спокойный. За все годы он ни разу не портил мебель, не лазил по столам и прекрасно знал, куда ему заходить нельзя.
Поэтому его новое поведение казалось мне совершенно безумным.
Всё началось несколько дней назад. Рано утром я услышал на кухне грохот. Когда пришёл туда, то буквально застыл на месте.
Бруно каким-то образом забрался на самый верх кухонных шкафов, почти под потолок.
— Ты что там делаешь?! — закричал я.
Но пёс даже не посмотрел на меня. Он стоял, широко расставив лапы, смотрел куда-то в угол потолка и громко, яростно лаял.