#этот_день_в_истории_Оптиной_пустыни
Преставился оптинский постриженик
7 октября (24 сентября ст. ст.) 1915 года упокоился о Господе старец схиархимандрит Гавриил Седмиезерский (Зырянов), полагавший начало иноческого пути в Оптиной пустыни.
Будущий старец Гавриил (в миру Зырянов Гавриил Феодорович) родился в 1844 году в Пермской губернии в семье государственных крестьян.
В детстве он часто болел, и ради выздоровления сына родители дали обет не употреблять мяса и спиртного. В 21 год юноша поступил в Оптину пустынь, где нес послушания на колокольне, в хлебной, в просфорне, был распорядителем на игуменской кухне. Его духовниками стали старцы Амвросий и Иларион.
Над простым и доверчивым Гавриилом смеялись некоторые братия, что его никак не постригают в монахи. Но, тем не менее, милость Божия не покидала его. Как-то Гавриил заболел лихорадкой и так истощал, что, казалось, не выживет. Придя к старцу Амвросию, он стал сетовать, что болезнь послана ему в знак того, что монастырь для него не по силам. Однако, батюшка успокоил: «Думается мне, что ты при поступлении в обитель не во всем покаялся. Оставил грех — оставил и лазейку для бесов». Брат Гавриил думал-думал, но ничего не припомнил. «Ну, вылезай!» — пошутил старец и ударил его ладонью по лбу. И тут будущий схимник вдруг вспомнил, как в родной деревне делал наговор, чтобы корова сама без провожатого приходила домой. Для деревенских это было обыкновенное дело, и за грех не считали. В итоге его, покаявшагося, но все еще больного, отправили на рыбные ловли. Из-за своей лихорадки он все лето проходил там в шубе и шапке, но за послушание полностью исцелился.
После этого Гавриил вернулся в монастырь и трудился на кухне. Часто вечером, после работы, он выходил на братское кладбище и молился. А через 10 лет его перевели в столицу, где наконец постригли в мантию с именем Тихон (в честь святителя Тихона Задонского). Но московская суета сильно разнилась с тихой Оптиной и батюшка Амвросий, с которым он продолжал переписку, посоветовал ему «бежать куда угодно, только не оставаться в Москве». В итоге промыслом Божием будущий преподобный оказался в Казанской епархии, был рукоположен во иеромонаха и направлен в Седмиозерскую пустынь, где и провел в качестве духовника последующие 25 лет.
«Увидев его, все невольно поражались – вспоминали собратья - огромный и ростом, и какой-то внутренней статью седовласый старец, в котором сразу угадывался нравственный богатырь; добряк, шутник, негодующий при столкновении с малодушием и цинизмом и плачущий в умилении пред очередным свидетельством сострадания Божьего»
Осенью 1892 года он надорвался, вытягивая монастырский воз из оврага, и в тот же день получил тяжелый ожог пищевода и желудка уксусом. Ожидая кончины, его постригли в схиму с именем в честь Архангела Гавриила. 5 лет батюшка не вставал с постели, но продолжал принимать богомольцев. За годы болезни он стяжал многие духовные дары и, уже будучи в сане архимандрита, был назначен наместником обители.
К физическим страданиям Господь присоединил и духовный крест – нерадивые братья взбунтовались против новых порядков и стали писать доносы на старца в Синод. Не разобравшись, наместника отстранили от должности, и он перебрался в Псков. Но по кончине, промыслом Божиим, он все-таки возратился в родную Седмиезерскую обитель, которой отдал большую часть своей монашеской жизни. Летом 1915 года старец поехал в Казань, где уже через месяц, тяжелобольной, но полностью оправданный, он отошел ко Господу. Похоронили старца в Седмиезерской пустыни, а в 1996 году канонизировали в лике местночтимых святых Казанской митрополии и поставили обретенные мощи для всеобщего поклонения в храме.
Бесценным наследием для иноков остались его духовные беседы – о смирении, борьбе со страстями и необходимости всегда возбуждать себя к подвигу.
Преставился оптинский постриженик
7 октября (24 сентября ст. ст.) 1915 года упокоился о Господе старец схиархимандрит Гавриил Седмиезерский (Зырянов), полагавший начало иноческого пути в Оптиной пустыни.
Будущий старец Гавриил (в миру Зырянов Гавриил Феодорович) родился в 1844 году в Пермской губернии в семье государственных крестьян.
В детстве он часто болел, и ради выздоровления сына родители дали обет не употреблять мяса и спиртного. В 21 год юноша поступил в Оптину пустынь, где нес послушания на колокольне, в хлебной, в просфорне, был распорядителем на игуменской кухне. Его духовниками стали старцы Амвросий и Иларион.
Над простым и доверчивым Гавриилом смеялись некоторые братия, что его никак не постригают в монахи. Но, тем не менее, милость Божия не покидала его. Как-то Гавриил заболел лихорадкой и так истощал, что, казалось, не выживет. Придя к старцу Амвросию, он стал сетовать, что болезнь послана ему в знак того, что монастырь для него не по силам. Однако, батюшка успокоил: «Думается мне, что ты при поступлении в обитель не во всем покаялся. Оставил грех — оставил и лазейку для бесов». Брат Гавриил думал-думал, но ничего не припомнил. «Ну, вылезай!» — пошутил старец и ударил его ладонью по лбу. И тут будущий схимник вдруг вспомнил, как в родной деревне делал наговор, чтобы корова сама без провожатого приходила домой. Для деревенских это было обыкновенное дело, и за грех не считали. В итоге его, покаявшагося, но все еще больного, отправили на рыбные ловли. Из-за своей лихорадки он все лето проходил там в шубе и шапке, но за послушание полностью исцелился.
После этого Гавриил вернулся в монастырь и трудился на кухне. Часто вечером, после работы, он выходил на братское кладбище и молился. А через 10 лет его перевели в столицу, где наконец постригли в мантию с именем Тихон (в честь святителя Тихона Задонского). Но московская суета сильно разнилась с тихой Оптиной и батюшка Амвросий, с которым он продолжал переписку, посоветовал ему «бежать куда угодно, только не оставаться в Москве». В итоге промыслом Божием будущий преподобный оказался в Казанской епархии, был рукоположен во иеромонаха и направлен в Седмиозерскую пустынь, где и провел в качестве духовника последующие 25 лет.
«Увидев его, все невольно поражались – вспоминали собратья - огромный и ростом, и какой-то внутренней статью седовласый старец, в котором сразу угадывался нравственный богатырь; добряк, шутник, негодующий при столкновении с малодушием и цинизмом и плачущий в умилении пред очередным свидетельством сострадания Божьего»
Осенью 1892 года он надорвался, вытягивая монастырский воз из оврага, и в тот же день получил тяжелый ожог пищевода и желудка уксусом. Ожидая кончины, его постригли в схиму с именем в честь Архангела Гавриила. 5 лет батюшка не вставал с постели, но продолжал принимать богомольцев. За годы болезни он стяжал многие духовные дары и, уже будучи в сане архимандрита, был назначен наместником обители.
К физическим страданиям Господь присоединил и духовный крест – нерадивые братья взбунтовались против новых порядков и стали писать доносы на старца в Синод. Не разобравшись, наместника отстранили от должности, и он перебрался в Псков. Но по кончине, промыслом Божиим, он все-таки возратился в родную Седмиезерскую обитель, которой отдал большую часть своей монашеской жизни. Летом 1915 года старец поехал в Казань, где уже через месяц, тяжелобольной, но полностью оправданный, он отошел ко Господу. Похоронили старца в Седмиезерской пустыни, а в 1996 году канонизировали в лике местночтимых святых Казанской митрополии и поставили обретенные мощи для всеобщего поклонения в храме.
Бесценным наследием для иноков остались его духовные беседы – о смирении, борьбе со страстями и необходимости всегда возбуждать себя к подвигу.