Пью кофе с кардамоном, жду звонка.
Включила телек, новости смотреть невозможно, выбираем музыку.
Огромный зал, в хорошем костюме пытается петь сын крупного бизнесмена под симфонический аккомпанемент, в лучах софитов — очень нарядно, но лучше без звука.
Без звука по экрану побежали буквы поэзии: «Люблю, трамвай куплю, глаза твои — озёра нефтяные». Оказалось, это программа-караоке, и тут пазл сложился: зачем сыны, дочери и жёны большого бизнеса, затмевая солнце бриллиантами, пытаются петь.
Чтобы ты пришёл в караоке, выбрал песню, для которой из вокальных данных необходимо и достаточно только алкоголя, и просипел, прошипел её на радость себе и бару. Ты поёшь великолепно (в 99 случаях из ста), караоке-бары полны, телевизоры тоже; подозреваю, что на радио та же история — деньги к деньгам.
На экране появляется дама, которая сорок пластик назад была красавицей, и я переключаю на новости.
Включила телек, новости смотреть невозможно, выбираем музыку.
Огромный зал, в хорошем костюме пытается петь сын крупного бизнесмена под симфонический аккомпанемент, в лучах софитов — очень нарядно, но лучше без звука.
Без звука по экрану побежали буквы поэзии: «Люблю, трамвай куплю, глаза твои — озёра нефтяные». Оказалось, это программа-караоке, и тут пазл сложился: зачем сыны, дочери и жёны большого бизнеса, затмевая солнце бриллиантами, пытаются петь.
Чтобы ты пришёл в караоке, выбрал песню, для которой из вокальных данных необходимо и достаточно только алкоголя, и просипел, прошипел её на радость себе и бару. Ты поёшь великолепно (в 99 случаях из ста), караоке-бары полны, телевизоры тоже; подозреваю, что на радио та же история — деньги к деньгам.
На экране появляется дама, которая сорок пластик назад была красавицей, и я переключаю на новости.