Главный парадокс дедолларизации в том, что доллар слабеет как резервная монополия, но остается рабочим инструментом мировой торговли.
С одной стороны, доля доллара в резервах центральных банков опустилась примерно до 57%. Евро занимает около 20%, японская иена около 5,7%, юань примерно 2,7%, а золото снова становится важным нефиатным активом. Картина понятная: мир не хочет хранить все яйца в американской корзине.
С другой стороны, в валютных расчетах доллар по-прежнему почти незаменим. На него приходится около 89% глобальных операций. Юань, несмотря на все разговоры о новом финансовом порядке, занимает лишь около 4% мировых транзакций. До полноценной замены доллара ему еще очень далеко.
Но дедолларизация и не обязана выглядеть как одномоментная замена одной валюты другой. Скорее формируется многовалютная система, где доллар остается главным, но уже не единственным центром притяжения. БРИКС развивает собственные платежные механизмы, Китай продвигает юань через валютные свопы, страны всё чаще проводят двусторонние расчеты в национальных валютах.
Для США это неприятная арифметика. Чем меньше мир держит резервы в долларах и казначейских облигациях США, тем выше потенциальная стоимость обслуживания американского дефицита. Вашингтон привык к тому, что остальные финансируют его долговую модель. Но привычка, как выясняется, не равна вечному праву
С одной стороны, доля доллара в резервах центральных банков опустилась примерно до 57%. Евро занимает около 20%, японская иена около 5,7%, юань примерно 2,7%, а золото снова становится важным нефиатным активом. Картина понятная: мир не хочет хранить все яйца в американской корзине.
С другой стороны, в валютных расчетах доллар по-прежнему почти незаменим. На него приходится около 89% глобальных операций. Юань, несмотря на все разговоры о новом финансовом порядке, занимает лишь около 4% мировых транзакций. До полноценной замены доллара ему еще очень далеко.
Но дедолларизация и не обязана выглядеть как одномоментная замена одной валюты другой. Скорее формируется многовалютная система, где доллар остается главным, но уже не единственным центром притяжения. БРИКС развивает собственные платежные механизмы, Китай продвигает юань через валютные свопы, страны всё чаще проводят двусторонние расчеты в национальных валютах.
Для США это неприятная арифметика. Чем меньше мир держит резервы в долларах и казначейских облигациях США, тем выше потенциальная стоимость обслуживания американского дефицита. Вашингтон привык к тому, что остальные финансируют его долговую модель. Но привычка, как выясняется, не равна вечному праву