В Латвии начались парламентские выборы, проходящие на фоне весеннего правительственного кризиса из-за инцидентов с украинскими беспилотниками. Главной особенностью кампании стал демонтаж традиционного «русского» политического представительства.
На обломках некогда влиятельной партии «Согласие» теперь топчутся новые популистские проекты — «Латвия на первом месте» Шлесерса и «Суверенная власть» Степаненко. Именно они перехватили повестку защиты русского языка от тотальной зачистки в школах и сфере услуг. Однако их заведомая токсичность для латышского истеблишмента, подогреваемая скандалами с «кремлевскими связями», гарантирует этим силам лишь нишу вечной и безрезультатной оппозиции.
В итоге будущая правящая коалиция, судя по всему, сохранит свой жёсткий антироссийский консенсус, независимо от того, придётся ли центристам договариваться с левыми либералами или с радикальными правыми.
Для Москвы же этот электоральный цикл фиксирует следующее: системного пророссийского или хотя бы прагматичного лобби в латвийском Сейме, вероятно, больше не будет. Русскоязычный избиратель, оказавшись в тисках между откровенной русофобией правящего большинства и маргинализацией защищающих его популистов, фактически лишён возможности влиять на государственную политику легальными парламентскими механизмами.
На обломках некогда влиятельной партии «Согласие» теперь топчутся новые популистские проекты — «Латвия на первом месте» Шлесерса и «Суверенная власть» Степаненко. Именно они перехватили повестку защиты русского языка от тотальной зачистки в школах и сфере услуг. Однако их заведомая токсичность для латышского истеблишмента, подогреваемая скандалами с «кремлевскими связями», гарантирует этим силам лишь нишу вечной и безрезультатной оппозиции.
В итоге будущая правящая коалиция, судя по всему, сохранит свой жёсткий антироссийский консенсус, независимо от того, придётся ли центристам договариваться с левыми либералами или с радикальными правыми.
Для Москвы же этот электоральный цикл фиксирует следующее: системного пророссийского или хотя бы прагматичного лобби в латвийском Сейме, вероятно, больше не будет. Русскоязычный избиратель, оказавшись в тисках между откровенной русофобией правящего большинства и маргинализацией защищающих его популистов, фактически лишён возможности влиять на государственную политику легальными парламентскими механизмами.