— Встань и обслужи гостей! Ты здесь прислуга, а не хозяйка! — рявкнул муж на моём юбилее.
Он с грохотом отодвинул пустую тарелку. Приборы со звоном разлетелись по скатерти.
— Чего застыла? Неси горячее, люди жрать хотят! — добавил он, откидываясь на спинку плетеного кресла.
Двадцать человек за столом мгновенно замолчали. Мои коллеги уткнулись в телефоны, а родственники мужа переглянулись с явным удовольствием.
— Я весь день стояла у плиты, Вадим, — тихо ответила я. — Горячее в духовке. Ты можешь принести его сам.
— Еще чего! — возмутился он, хлопнув ладонью по столу. — Я мужик, я отдыхаю. Твое дело — тарелки менять. Бегом на кухню!
Свекровь, сидевшая во главе стола, громко хмыкнула. Она демонстративно отодвинула от себя салат.
— Плохо ты жену воспитал, сынок, — протянула она. — Мой Вадик ради нее горбатится, а она кусок мяса подать ленится.
Моя сестра Лена резко отодвинула стул, собираясь встать. Я положила руку ей на плечо, заставляя сесть обратно.
Я молча собрала пустые тарелки в высокую стопку. Спорить при гостях не входило в мои планы.
— И соус захвати! Тот, острый, который мать привезла! — крикнул Вадим мне в спину. — Твоя стряпня пресная, есть невозможно!
Я дошла до стеклянных дверей дома. Вслед мне ударил громкий, издевательский смех свекрови.
Я толкнула дверь на кухню. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от нотариуса.
Лена влетела на кухню следом за мной. Она с силой захлопнула дверь, отрезая нас от шума веранды.
— Ты почему молчишь?! — зашипела сестра, выхватывая у меня грязные тарелки. — Он тебя при всех с грязью смешал!
Я достала телефон. Нотариус прислал скан документа, подтверждающего истечение сроков.
— Я не молчу. Я считаю, — ответила я, открывая банковское приложение.
Два миллиона рублей. Ровно столько Вадим занял у меня три года назад на строительство этой самой дачи.
— Он там всем рассказывает, что сам этот дом построил! — не унималась Лена. — А его мать сидит и кивает, будто ты тут на птичьих правах!
Я достала из шкафа тяжелую фарфоровую супницу. Перелила туда тушеное мясо из жаровни.
— Пусть рассказывает. Срок возврата долга истек сегодня в полночь, — я убрала телефон.
В дверь кухни с силой постучали. На пороге стояла золовка, старшая сестра Вадима.
— Долго вас ждать? — процедила она, скрестив руки на груди. — Мама уже таблетки пьет от голода.
— Пусть выпьет воды, — сказала я, передавая Лене хлебницу.
Золовка шагнула ко мне, угрожающе надвигаясь.
Он с грохотом отодвинул пустую тарелку. Приборы со звоном разлетелись по скатерти.
— Чего застыла? Неси горячее, люди жрать хотят! — добавил он, откидываясь на спинку плетеного кресла.
Двадцать человек за столом мгновенно замолчали. Мои коллеги уткнулись в телефоны, а родственники мужа переглянулись с явным удовольствием.
— Я весь день стояла у плиты, Вадим, — тихо ответила я. — Горячее в духовке. Ты можешь принести его сам.
— Еще чего! — возмутился он, хлопнув ладонью по столу. — Я мужик, я отдыхаю. Твое дело — тарелки менять. Бегом на кухню!
Свекровь, сидевшая во главе стола, громко хмыкнула. Она демонстративно отодвинула от себя салат.
— Плохо ты жену воспитал, сынок, — протянула она. — Мой Вадик ради нее горбатится, а она кусок мяса подать ленится.
Моя сестра Лена резко отодвинула стул, собираясь встать. Я положила руку ей на плечо, заставляя сесть обратно.
Я молча собрала пустые тарелки в высокую стопку. Спорить при гостях не входило в мои планы.
— И соус захвати! Тот, острый, который мать привезла! — крикнул Вадим мне в спину. — Твоя стряпня пресная, есть невозможно!
Я дошла до стеклянных дверей дома. Вслед мне ударил громкий, издевательский смех свекрови.
Я толкнула дверь на кухню. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от нотариуса.
Лена влетела на кухню следом за мной. Она с силой захлопнула дверь, отрезая нас от шума веранды.
— Ты почему молчишь?! — зашипела сестра, выхватывая у меня грязные тарелки. — Он тебя при всех с грязью смешал!
Я достала телефон. Нотариус прислал скан документа, подтверждающего истечение сроков.
— Я не молчу. Я считаю, — ответила я, открывая банковское приложение.
Два миллиона рублей. Ровно столько Вадим занял у меня три года назад на строительство этой самой дачи.
— Он там всем рассказывает, что сам этот дом построил! — не унималась Лена. — А его мать сидит и кивает, будто ты тут на птичьих правах!
Я достала из шкафа тяжелую фарфоровую супницу. Перелила туда тушеное мясо из жаровни.
— Пусть рассказывает. Срок возврата долга истек сегодня в полночь, — я убрала телефон.
В дверь кухни с силой постучали. На пороге стояла золовка, старшая сестра Вадима.
— Долго вас ждать? — процедила она, скрестив руки на груди. — Мама уже таблетки пьет от голода.
— Пусть выпьет воды, — сказала я, передавая Лене хлебницу.
Золовка шагнула ко мне, угрожающе надвигаясь.