Пять часов переговоров с собой
Суббота. 8 утра. Впереди длинный день, и начинается он с 1,9 км в море. В числе первых прыгаю в воду и начинаю плыть.
Первый километр проходит против течения, и уже через 10 минут начинаю думать, зачем я вообще решил провести субботу именно так.
К счастью, вторая половина этапа идёт уже по течению. Возвращаюсь в плановый темп и выхожу из воды 10-м в своей возрастной категории.
Сажусь на велосипед, и начинается традиционная часть триатлона, когда меня обгоняют люди, от которых я только уплыл. Решаю поберечь не только ноги, но и самолюбие, и держать плановые 220 ватт.
Первые 45 км всё идёт очень ровно. Каждые 15 минут ем, раз в 10 минут встаю размять спину и даже начинаю хорошо о себе думать.
Становится жарче, начинаю больше пить, обливаюсь водой, мощность понемногу падает, но пока всё ещё можно делать вид, что именно так и было задумано.
Продолжаю исправно закидываться углеводами, но на последних 10 км организм почти перестаёт на них реагировать. Мысли постепенно переключаются с ваттов на одно простое желание — просто доехать.
В транзитную зону приезжаю уже 25-м. Надеваю кроссовки и наконец чувствую себя на своей территории. Бег у меня всегда был самой сильной дисциплиной, поэтому вернуться в топ-10 кажется вполне достижимым.
Первые два километра бегутся нормально, но по плану снова пора закинуться углеводами. Достаю гель, смотрю на него и внезапно осознаю, что не могу заставить себя его съесть. От одной мысли начинает тошнить.
Решаю немного потерпеть, бежать на остатках топлива и дать желудку время прийти в себя. Но уже на четвёртом километре меня буквально обесточивает.
Смотрю на часы. Темп 5:20. Перепроверяю. Всё ещё 5:20. Сначала даже не верю, потому что восстановительные тренировки обычно бегаю быстрее. Пытаюсь ускориться, но по ощущениям уже бегу на пределе. А впереди ещё 17 км.
С пятого по десятый километр проходят в каком-то полусознательном состоянии. За много лет в спорте я ещё ни разу не ловил настолько глубокий провал.
В какой-то момент всерьёз начинаю думать, что проще сойти и больше никогда не иметь ничего общего с триатлоном.
На каждом пункте питания обливаю себя водой, беру лёд и распихиваю его во все места, куда позволяют правила приличия и соревнований.
Где-то на десятом километре чувствую, что снова могу есть. Закидываю гель, понемногу выхожу из комы и начинаю набирать темп.
Смотрю на общее время и понимаю, что гонку ещё вполне реально закончить хотя бы быстрее пяти часов. Появляется хоть какая-то цель. Но хватает её на два километра.
К этому моменту понимаю, что я уже сильно перегрелся. На трассе нет ни сантиметра тени, зато каждый следующий километр отлично освещён солнцем при температуре +30.
С результатом становится всё понятно, остаётся выяснить, насколько он будет плохим, поэтому последние восемь километров просто пытаюсь добраться до финиша. По темпу это выглядит как обычная лёгкая пробежка, по ощущениям как темповая работа после трёх бессонных ночей.
В итоге финиширую 22-м. Забираю медаль, добираюсь до ближайшей тени и ложусь прямо на землю.
Следующие минут пять нахожусь где-то между разговором с Иисусом и попыткой вспомнить, зачем люди вообще придумали триатлон.
Суббота. 8 утра. Впереди длинный день, и начинается он с 1,9 км в море. В числе первых прыгаю в воду и начинаю плыть.
Первый километр проходит против течения, и уже через 10 минут начинаю думать, зачем я вообще решил провести субботу именно так.
К счастью, вторая половина этапа идёт уже по течению. Возвращаюсь в плановый темп и выхожу из воды 10-м в своей возрастной категории.
Сажусь на велосипед, и начинается традиционная часть триатлона, когда меня обгоняют люди, от которых я только уплыл. Решаю поберечь не только ноги, но и самолюбие, и держать плановые 220 ватт.
Первые 45 км всё идёт очень ровно. Каждые 15 минут ем, раз в 10 минут встаю размять спину и даже начинаю хорошо о себе думать.
Становится жарче, начинаю больше пить, обливаюсь водой, мощность понемногу падает, но пока всё ещё можно делать вид, что именно так и было задумано.
Продолжаю исправно закидываться углеводами, но на последних 10 км организм почти перестаёт на них реагировать. Мысли постепенно переключаются с ваттов на одно простое желание — просто доехать.
В транзитную зону приезжаю уже 25-м. Надеваю кроссовки и наконец чувствую себя на своей территории. Бег у меня всегда был самой сильной дисциплиной, поэтому вернуться в топ-10 кажется вполне достижимым.
Первые два километра бегутся нормально, но по плану снова пора закинуться углеводами. Достаю гель, смотрю на него и внезапно осознаю, что не могу заставить себя его съесть. От одной мысли начинает тошнить.
Решаю немного потерпеть, бежать на остатках топлива и дать желудку время прийти в себя. Но уже на четвёртом километре меня буквально обесточивает.
Смотрю на часы. Темп 5:20. Перепроверяю. Всё ещё 5:20. Сначала даже не верю, потому что восстановительные тренировки обычно бегаю быстрее. Пытаюсь ускориться, но по ощущениям уже бегу на пределе. А впереди ещё 17 км.
С пятого по десятый километр проходят в каком-то полусознательном состоянии. За много лет в спорте я ещё ни разу не ловил настолько глубокий провал.
В какой-то момент всерьёз начинаю думать, что проще сойти и больше никогда не иметь ничего общего с триатлоном.
На каждом пункте питания обливаю себя водой, беру лёд и распихиваю его во все места, куда позволяют правила приличия и соревнований.
Где-то на десятом километре чувствую, что снова могу есть. Закидываю гель, понемногу выхожу из комы и начинаю набирать темп.
Смотрю на общее время и понимаю, что гонку ещё вполне реально закончить хотя бы быстрее пяти часов. Появляется хоть какая-то цель. Но хватает её на два километра.
К этому моменту понимаю, что я уже сильно перегрелся. На трассе нет ни сантиметра тени, зато каждый следующий километр отлично освещён солнцем при температуре +30.
С результатом становится всё понятно, остаётся выяснить, насколько он будет плохим, поэтому последние восемь километров просто пытаюсь добраться до финиша. По темпу это выглядит как обычная лёгкая пробежка, по ощущениям как темповая работа после трёх бессонных ночей.
В итоге финиширую 22-м. Забираю медаль, добираюсь до ближайшей тени и ложусь прямо на землю.
Следующие минут пять нахожусь где-то между разговором с Иисусом и попыткой вспомнить, зачем люди вообще придумали триатлон.