Смысл происходящего с УПЦ невозможно понять, если смотреть только на отдельные уголовные дела или отдельные имущественные конфликты.
Постепенно формируется система, в которой сама принадлежность к определенной церковной традиции начинает требовать доказательства политической благонадежности.
Недостаточно быть гражданином Украины.
Недостаточно, чтобы твоя церковь дистанцировалась от Московского патриархата, как это произошло на Соборе УПЦ в мае 2022 года.
Необходимо снова и снова подтверждать, что ты не связан с Россией — организационно, культурно, исторически, символически.
И тогда фраза, которую, по словам Андрея Кириенко, произнесли подошедшие к нему люди, приобретает особый смысл.
«Слава Украине» здесь перестает быть обычным патриотическим приветствием.
Она превращается в проверку.
Правильный ответ означает: свой.
Неправильный — чужой.
Андрей не стал спорить. Не произнес ничего пророссийского. Не высказал политического лозунга.
Он ответил христианской формулой:
«Слава нашему Господу Богу».
Если обстоятельства нападения действительно были такими, как рассказал выживший, этого оказалось достаточно.
Как далеко можно отступить?
Именно здесь история Святогорской лавры соединяется с историей Киево-Печерской.
В 2022 году руководство УПЦ пыталось спасти церковь, максимально дистанцировавшись от Москвы. Из Устава исчезли формулировки о принадлежности к Русской православной церкви. Собор осудил позицию патриарха Кирилла. Началось самостоятельное мироварение, были созданы зарубежные приходы.
Но давление не прекратилось.
В Киеве монахи потеряли доступ к храмам.
В Святогорске был арестован наместник.
На законодательном уровне возник механизм признания церковных структур аффилированными с запрещенной РПЦ.
И теперь — убийство монаха и едва не погибшие рядом с ним люди.
Разумеется, из этой последовательности самой по себе нельзя вывести, что украинское государство организовало нападение 23 августа. Такой вывод должно подтверждать следствие, а сегодня оно этого не сделало.
Но можно сделать другой вывод.
Политическая и общественная среда, в которой УПЦ на протяжении нескольких лет описывается прежде всего как потенциальный носитель враждебного влияния, неизбежно меняет границы допустимого отношения к ее духовенству и верующим.
Сначала человека можно назвать подозрительным.
Затем лишить его привычного храма.
Затем годами держать церковного иерарха в заключении до приговора суда.
А дальше возникает страшный вопрос: что должен услышать человек, уже уверенный, что перед ним не согражданин и не монах, а представитель чего-то враждебного?
👉Читать статью целиком в 682 номере газеты «Суть времени» Сергея Кургиняна
#газета_Кургиняна
➡️ MAX | Telegram | ВК
Постепенно формируется система, в которой сама принадлежность к определенной церковной традиции начинает требовать доказательства политической благонадежности.
Недостаточно быть гражданином Украины.
Недостаточно, чтобы твоя церковь дистанцировалась от Московского патриархата, как это произошло на Соборе УПЦ в мае 2022 года.
Необходимо снова и снова подтверждать, что ты не связан с Россией — организационно, культурно, исторически, символически.
И тогда фраза, которую, по словам Андрея Кириенко, произнесли подошедшие к нему люди, приобретает особый смысл.
«Слава Украине» здесь перестает быть обычным патриотическим приветствием.
Она превращается в проверку.
Правильный ответ означает: свой.
Неправильный — чужой.
Андрей не стал спорить. Не произнес ничего пророссийского. Не высказал политического лозунга.
Он ответил христианской формулой:
«Слава нашему Господу Богу».
Если обстоятельства нападения действительно были такими, как рассказал выживший, этого оказалось достаточно.
Как далеко можно отступить?
Именно здесь история Святогорской лавры соединяется с историей Киево-Печерской.
В 2022 году руководство УПЦ пыталось спасти церковь, максимально дистанцировавшись от Москвы. Из Устава исчезли формулировки о принадлежности к Русской православной церкви. Собор осудил позицию патриарха Кирилла. Началось самостоятельное мироварение, были созданы зарубежные приходы.
Но давление не прекратилось.
В Киеве монахи потеряли доступ к храмам.
В Святогорске был арестован наместник.
На законодательном уровне возник механизм признания церковных структур аффилированными с запрещенной РПЦ.
И теперь — убийство монаха и едва не погибшие рядом с ним люди.
Разумеется, из этой последовательности самой по себе нельзя вывести, что украинское государство организовало нападение 23 августа. Такой вывод должно подтверждать следствие, а сегодня оно этого не сделало.
Но можно сделать другой вывод.
Политическая и общественная среда, в которой УПЦ на протяжении нескольких лет описывается прежде всего как потенциальный носитель враждебного влияния, неизбежно меняет границы допустимого отношения к ее духовенству и верующим.
Сначала человека можно назвать подозрительным.
Затем лишить его привычного храма.
Затем годами держать церковного иерарха в заключении до приговора суда.
А дальше возникает страшный вопрос: что должен услышать человек, уже уверенный, что перед ним не согражданин и не монах, а представитель чего-то враждебного?
👉Читать статью целиком в 682 номере газеты «Суть времени» Сергея Кургиняна
#газета_Кургиняна
➡️ MAX | Telegram | ВК