Ушел из жизни мой близкий друг и соратник Юрий Вульфович Бялый. Наша близость такова, что я испытываю острую необходимость отреагировать на эту смерть чем-то сильно отличающимся от обычных, сколь угодно искренних и прочувственных некрологов.
Можно ли рассказать что-то существенное о крупной личности, выведя за скобки время, в которое эта личность живет? Недаром сказано Маяковским: «Я сам расскажу о времени и о себе». Тут ведь главное то, что личность не хочет и не может изъять себя из времени, даже когда решила сочинить собственную поэтическую биографию.
Юрий Вульфович в своих многочисленных сочинениях поведал читателям много существенного о времени, в котором они живут, и ничего не рассказал о себе. Мне хотя бы теперь надо попытаться преодолеть этот разрыв между тем, что личность сказала о времени, и тем, чем, собственно, была сама эта личность, погруженная в поток времени.
С Юрием Вульфовичем я познакомился в 1967 году, поступив в Московский геологоразведочный институт (МГРИ). Несколько слов об этом институте.
Я поступил в него в силу одного случайного обстоятельства, каковым было мое страстное нежелание оказаться в любом учебном заведении, где бы не нашлось места моему единственному другу жизни. То есть дружба, как ни странно, была главной причиной, побудившей меня стать студентом МГРИ.
В сферу моих интересов входил прежде всего театр (я твердо знал, что стану театральным режиссером), а также вся гуманитарная проблематика, особо заумные проблемы теоретической физики и математической логики, ну и, пожалуй, все. У меня была золотая медаль, я сдал один экзамен, как подобало золотомедалисту, сдал я его на пятерку, убедился, что моего друга пропустила медкомиссия (у него были проблемы с сердцем, позже он стал вполне незаурядным спортсменом), и на этом успокоился.
Обнаружив позже, что надо разбираться в камнях и во многом другом, не входившем в сферу моих интересов, я несколько огорчился, но в МГРИ была очень сильная кафедра математики, она меня заприметила. Я стал заниматься математикой и театром и смирился с необходимостью распознавать камни, сдавать начертательную геометрию и изучать прочие, мне глубоко чуждые вещи.
Поступил я на геофизический факультет, в котором были две группы. Одна — ее называли РФ-67–2 — занималась общими методами, то есть поиском месторождений с использованием электромагнитных, сейсмических, гравитационных и других полей. Другая — РФ-67–1 — занималась обнаружением месторождений урана с помощью радиоактивных методов.
В группу РФ-67–2 как-то еще принимали девушек. А в РФ-67–1 их не принимали. Она была сугубо мужской. Многие лекции читались всему потоку геофизиков, и на них бок о бок сидели РФ-67–1 и РФ-67–2. А некоторые лекции читались отдельно для тех, кто занимался радиоактивными методами.
Юрий Вульфович Бялый решил посвятить себя именно радиоактивным методам и оказался в группе РФ-67–1. А я оказался в соседней группе, поэтому особо тесного контакта между нами поначалу не было. РФ-67–1 как-то слегка дистанцировалась от РФ-67–2 как по учебным причинам, так и по почти неуловимой специфике поступившего контингента.
Но Юрий Бялый был очень яркой фигурой. И не обратить на него внимания, обучаясь на одном геофизическом факультете, было просто невозможно.
Начнем с того, что он, как и я, окончил школу с золотой медалью и учился в МГРИ на одни пятерки, получая так называемую Ленинскую стипендию. Но это само по себе никак не могло нас сблизить. Мало ли на свете отличников, которые во всем, что не касается оценок, являются людьми достаточно блеклыми. Но в том-то и дело, что Юрий Вульфович, будучи отличником, был одновременно с этим невероятно ярок. И яркость его была из разряда очевидных.
Во-первых, он был очень хорош собой. Правильные черты лица, яркие глаза и так далее.
Во-вторых, он был прекрасным спортсменом, причем при невысоком росте выбрал для себя баскетбол и вполне себе блистал на баскетбольной площадке. При этом он был, я бы сказал, органически спортивен, это касалось не только баскетбола.
📑Читать далее: «Памяти Юрия Бялого»
Можно ли рассказать что-то существенное о крупной личности, выведя за скобки время, в которое эта личность живет? Недаром сказано Маяковским: «Я сам расскажу о времени и о себе». Тут ведь главное то, что личность не хочет и не может изъять себя из времени, даже когда решила сочинить собственную поэтическую биографию.
Юрий Вульфович в своих многочисленных сочинениях поведал читателям много существенного о времени, в котором они живут, и ничего не рассказал о себе. Мне хотя бы теперь надо попытаться преодолеть этот разрыв между тем, что личность сказала о времени, и тем, чем, собственно, была сама эта личность, погруженная в поток времени.
С Юрием Вульфовичем я познакомился в 1967 году, поступив в Московский геологоразведочный институт (МГРИ). Несколько слов об этом институте.
Я поступил в него в силу одного случайного обстоятельства, каковым было мое страстное нежелание оказаться в любом учебном заведении, где бы не нашлось места моему единственному другу жизни. То есть дружба, как ни странно, была главной причиной, побудившей меня стать студентом МГРИ.
В сферу моих интересов входил прежде всего театр (я твердо знал, что стану театральным режиссером), а также вся гуманитарная проблематика, особо заумные проблемы теоретической физики и математической логики, ну и, пожалуй, все. У меня была золотая медаль, я сдал один экзамен, как подобало золотомедалисту, сдал я его на пятерку, убедился, что моего друга пропустила медкомиссия (у него были проблемы с сердцем, позже он стал вполне незаурядным спортсменом), и на этом успокоился.
Обнаружив позже, что надо разбираться в камнях и во многом другом, не входившем в сферу моих интересов, я несколько огорчился, но в МГРИ была очень сильная кафедра математики, она меня заприметила. Я стал заниматься математикой и театром и смирился с необходимостью распознавать камни, сдавать начертательную геометрию и изучать прочие, мне глубоко чуждые вещи.
Поступил я на геофизический факультет, в котором были две группы. Одна — ее называли РФ-67–2 — занималась общими методами, то есть поиском месторождений с использованием электромагнитных, сейсмических, гравитационных и других полей. Другая — РФ-67–1 — занималась обнаружением месторождений урана с помощью радиоактивных методов.
В группу РФ-67–2 как-то еще принимали девушек. А в РФ-67–1 их не принимали. Она была сугубо мужской. Многие лекции читались всему потоку геофизиков, и на них бок о бок сидели РФ-67–1 и РФ-67–2. А некоторые лекции читались отдельно для тех, кто занимался радиоактивными методами.
Юрий Вульфович Бялый решил посвятить себя именно радиоактивным методам и оказался в группе РФ-67–1. А я оказался в соседней группе, поэтому особо тесного контакта между нами поначалу не было. РФ-67–1 как-то слегка дистанцировалась от РФ-67–2 как по учебным причинам, так и по почти неуловимой специфике поступившего контингента.
Но Юрий Бялый был очень яркой фигурой. И не обратить на него внимания, обучаясь на одном геофизическом факультете, было просто невозможно.
Начнем с того, что он, как и я, окончил школу с золотой медалью и учился в МГРИ на одни пятерки, получая так называемую Ленинскую стипендию. Но это само по себе никак не могло нас сблизить. Мало ли на свете отличников, которые во всем, что не касается оценок, являются людьми достаточно блеклыми. Но в том-то и дело, что Юрий Вульфович, будучи отличником, был одновременно с этим невероятно ярок. И яркость его была из разряда очевидных.
Во-первых, он был очень хорош собой. Правильные черты лица, яркие глаза и так далее.
Во-вторых, он был прекрасным спортсменом, причем при невысоком росте выбрал для себя баскетбол и вполне себе блистал на баскетбольной площадке. При этом он был, я бы сказал, органически спортивен, это касалось не только баскетбола.
📑Читать далее: «Памяти Юрия Бялого»