Я опять октябрём без пощады простужен,
И с ногою в замесе неладно, ну, что ж…
Для чего-то ещё я стране своей нужен,
Как, пусть старый, зато нержавеющий нож.
Проще некуда. Проще - уже станет фальшью,
А на ложь разменяться - не по мне этот бред.
Я стою на позиции и жду, когда наши
Мне на помощь придут. Никого больше нет.
Как нет веры в любовь, что живёт сквозь разлуку.
Потребление выжгло, как напалмом, нутро.
И сказать бы о ней, мол, какая же сука,
Но… болит, словно с трещиной под сердцем ребро.
Мне на крайности ваши давно параллельно,
Пережить бы осеннюю окопную грязь.
Я стреляю спокойно, не спеша и прицельно -
Вот ещё одна пуля с бандерлогом сошлась.
День прошёл - да и ладно. Ночью кашель сильнее,
Ночью память больнее мою душу грызёт.
Пусть она своего дожидается Грэя,
Как я жду давно наших. Но никто не придёт.
Сергей Ефимов
И с ногою в замесе неладно, ну, что ж…
Для чего-то ещё я стране своей нужен,
Как, пусть старый, зато нержавеющий нож.
Проще некуда. Проще - уже станет фальшью,
А на ложь разменяться - не по мне этот бред.
Я стою на позиции и жду, когда наши
Мне на помощь придут. Никого больше нет.
Как нет веры в любовь, что живёт сквозь разлуку.
Потребление выжгло, как напалмом, нутро.
И сказать бы о ней, мол, какая же сука,
Но… болит, словно с трещиной под сердцем ребро.
Мне на крайности ваши давно параллельно,
Пережить бы осеннюю окопную грязь.
Я стреляю спокойно, не спеша и прицельно -
Вот ещё одна пуля с бандерлогом сошлась.
День прошёл - да и ладно. Ночью кашель сильнее,
Ночью память больнее мою душу грызёт.
Пусть она своего дожидается Грэя,
Как я жду давно наших. Но никто не придёт.
Сергей Ефимов