Разрыв в уровне безработицы в три раза: молодые мигранты из Африки и Ближнего Востока заметно хуже встроены в рынок труда Европы
Рынок труда довольно быстро показывает цену неудачной интеграции. В Австрии в 2025 г. безработица среди молодых коренных граждан страны составляла 6.3%, тогда как среди выходцев из Афганистана, Сирии и Ирака 20.1%, более чем втрое выше. Для молодых граждан стран Европы не в составе ЕС показатель, наоборот, всего 4.3%. Общая статистика Statistics Austria показывает ту же картину: среди взрослых граждан Афганистана, Сирии и Ирака безработица достигает 28.9% против 6.1% у австрийцев, а занятость особенно низка среди женщин.
Это не исключительно европейский феномен. В Канаде летом 2026 г. безработица среди чернокожей молодёжи держалась около 22.6%, тогда как среди не относящихся к расовым меньшинствам (по сути белым) 11%. Даже у китайской молодёжи показатель составлял 14.4%, у южноазиатской 13.9%.
Отдельные мигрантские группы значительно хуже входят в рынок труда — это имеет последствия далеко за пределами статистики занятости. Молодёжная безработица связана с повышенным риском преступности, что мы и видим в большинстве стран Старого Света. Длительное выпадение молодых мужчин из легальной экономики создаёт среду, где такие риски закономерно растут.
Отсюда возникает вполне практический вопрос к миграционной политике: если массовый приток людей обосновывается потребностями экономики, зачем расширять именно те потоки, где молодое поколение годами значительно хуже интегрируется в рынок труда? Экономическая аргументация в таком случае должна подтверждаться результатом, а не самим фактом въезда.
Рынок труда довольно быстро показывает цену неудачной интеграции. В Австрии в 2025 г. безработица среди молодых коренных граждан страны составляла 6.3%, тогда как среди выходцев из Афганистана, Сирии и Ирака 20.1%, более чем втрое выше. Для молодых граждан стран Европы не в составе ЕС показатель, наоборот, всего 4.3%. Общая статистика Statistics Austria показывает ту же картину: среди взрослых граждан Афганистана, Сирии и Ирака безработица достигает 28.9% против 6.1% у австрийцев, а занятость особенно низка среди женщин.
Это не исключительно европейский феномен. В Канаде летом 2026 г. безработица среди чернокожей молодёжи держалась около 22.6%, тогда как среди не относящихся к расовым меньшинствам (по сути белым) 11%. Даже у китайской молодёжи показатель составлял 14.4%, у южноазиатской 13.9%.
Отдельные мигрантские группы значительно хуже входят в рынок труда — это имеет последствия далеко за пределами статистики занятости. Молодёжная безработица связана с повышенным риском преступности, что мы и видим в большинстве стран Старого Света. Длительное выпадение молодых мужчин из легальной экономики создаёт среду, где такие риски закономерно растут.
Отсюда возникает вполне практический вопрос к миграционной политике: если массовый приток людей обосновывается потребностями экономики, зачем расширять именно те потоки, где молодое поколение годами значительно хуже интегрируется в рынок труда? Экономическая аргументация в таком случае должна подтверждаться результатом, а не самим фактом въезда.