Значительная налоговая недоимка сама по себе не доказывает доведение компании до банкротства: суд должен установить момент объективного банкротства и причинную связь с действиями КДЛ
#субсидиарная_ответственность
В банкротстве ООО «Инновация» конкурсный управляющий потребовал привлечь к субсидиарной ответственности Филину С.В. и Симакова А.К. на 11,97 млн руб.
Суды привлекли к ответственности только Симакова А.К., которого материалы налоговой проверки характеризовали как фактического бенефициара и руководителя общества через номинального директора. Основную часть реестра составляли требования ФНС.
⚖️ Позиция Симакова А.К. (податель жалобы)
➡️ суды необоснованно применили налоговую презумпцию по подп. 3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, хотя должник не был привлечен к налоговой ответственности;
➡️ объективное банкротство на 29.12.2015 не доказано: общество продолжало деятельность до 2019 года и располагало значительными активами;
➡️ не установлено, что после августа 2018 года Симаков А.К. продолжал контролировать должника;
➡️ продажа автомобиля супруге сама по себе не привела к банкротству, что признала и апелляция.
🔎 Позиция судов первой и апелляционной инстанций
🌀 суды исходили из того, что задолженность перед ФНС составляла около 97% основной задолженности перед кредиторами третьей очереди;
🌀 налоговая проверка установила фактический контроль Симакова А.К. над должником и нарушения при исчислении налогов;
🌀 несмотря на отказ в привлечении самого общества к налоговой ответственности из-за истечения срока давности, суды сочли возможным применить презумпцию доведения до банкротства;
🌀 дополнительно учитывалась продажа автомобиля супруге Симакова А.К. по заниженной цене.
🔎 Позиция суда округа
📎 Для налоговой презумпции недостаточно самого размера задолженности
АС Поволжского округа напомнил: подп. 3 п. 2 ст. 61.11 связывает презумпцию с совокупностью условий, в том числе с привлечением должника к налоговой ответственности и значительным размером доначислений.
В данном случае ООО «Инновация» к налоговой ответственности не привлекалось из-за истечения срока давности. Поэтому суды должны были оценить, насколько вменяемые нарушения действительно повлияли на состояние должника, и установить причинную связь с объективным банкротством.
📎 Налоговое нарушение не тождественно объективному банкротству
Суды определили датой объективного банкротства 29.12.2015, но не проверили финансовое состояние общества на эту дату: стоимость его активов, наличие признаков неплатежеспособности и соотношение задолженности с имуществом.
Само наличие налоговой задолженности перед отдельным кредитором не образует ни признаков неплатежеспособности, ни объективного банкротства.
📎 Продолжение деятельности после предполагаемой даты банкротства требует оценки
До начала 2019 года общество продолжало хозяйственную деятельность. По балансу за 2018 год его активы составляли 54,7 млн руб., а в 2015 году оно располагало, в частности, производственным оборудованием стоимостью 38,7 млн руб.
Суды не объяснили, каким образом налоговая недоимка предопределила банкротство именно в 2015 году.
📎 Нужно установить период контроля и конкретный вред
Нижестоящие суды также не проверили доводы об отсутствии контроля Симакова А.К. после августа 2018 года и не установили, какую именно выгоду он получил, какие активы были выведены в его пользу и как это повлияло на неплатежеспособность общества.
Отдельно округ согласился с апелляцией, что продажа автомобиля сама по себе не могла служить основанием субсидиарной ответственности без установления иных причин и момента объективного банкротства.
В итоге АС Поволжского округа отменил судебные акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Суду предстоит установить момент объективного банкротства и проверить, могли ли вменяемые Симакову А.К. действия стать его необходимой причиной.
Постановление АС ПО от 02.10.2026 по делу № А57-15503/2023.
#субсидиарная_ответственность
В банкротстве ООО «Инновация» конкурсный управляющий потребовал привлечь к субсидиарной ответственности Филину С.В. и Симакова А.К. на 11,97 млн руб.
Суды привлекли к ответственности только Симакова А.К., которого материалы налоговой проверки характеризовали как фактического бенефициара и руководителя общества через номинального директора. Основную часть реестра составляли требования ФНС.
⚖️ Позиция Симакова А.К. (податель жалобы)
➡️ суды необоснованно применили налоговую презумпцию по подп. 3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, хотя должник не был привлечен к налоговой ответственности;
➡️ объективное банкротство на 29.12.2015 не доказано: общество продолжало деятельность до 2019 года и располагало значительными активами;
➡️ не установлено, что после августа 2018 года Симаков А.К. продолжал контролировать должника;
➡️ продажа автомобиля супруге сама по себе не привела к банкротству, что признала и апелляция.
🔎 Позиция судов первой и апелляционной инстанций
🌀 суды исходили из того, что задолженность перед ФНС составляла около 97% основной задолженности перед кредиторами третьей очереди;
🌀 налоговая проверка установила фактический контроль Симакова А.К. над должником и нарушения при исчислении налогов;
🌀 несмотря на отказ в привлечении самого общества к налоговой ответственности из-за истечения срока давности, суды сочли возможным применить презумпцию доведения до банкротства;
🌀 дополнительно учитывалась продажа автомобиля супруге Симакова А.К. по заниженной цене.
🔎 Позиция суда округа
📎 Для налоговой презумпции недостаточно самого размера задолженности
АС Поволжского округа напомнил: подп. 3 п. 2 ст. 61.11 связывает презумпцию с совокупностью условий, в том числе с привлечением должника к налоговой ответственности и значительным размером доначислений.
В данном случае ООО «Инновация» к налоговой ответственности не привлекалось из-за истечения срока давности. Поэтому суды должны были оценить, насколько вменяемые нарушения действительно повлияли на состояние должника, и установить причинную связь с объективным банкротством.
📎 Налоговое нарушение не тождественно объективному банкротству
Суды определили датой объективного банкротства 29.12.2015, но не проверили финансовое состояние общества на эту дату: стоимость его активов, наличие признаков неплатежеспособности и соотношение задолженности с имуществом.
Само наличие налоговой задолженности перед отдельным кредитором не образует ни признаков неплатежеспособности, ни объективного банкротства.
📎 Продолжение деятельности после предполагаемой даты банкротства требует оценки
До начала 2019 года общество продолжало хозяйственную деятельность. По балансу за 2018 год его активы составляли 54,7 млн руб., а в 2015 году оно располагало, в частности, производственным оборудованием стоимостью 38,7 млн руб.
Суды не объяснили, каким образом налоговая недоимка предопределила банкротство именно в 2015 году.
📎 Нужно установить период контроля и конкретный вред
Нижестоящие суды также не проверили доводы об отсутствии контроля Симакова А.К. после августа 2018 года и не установили, какую именно выгоду он получил, какие активы были выведены в его пользу и как это повлияло на неплатежеспособность общества.
Отдельно округ согласился с апелляцией, что продажа автомобиля сама по себе не могла служить основанием субсидиарной ответственности без установления иных причин и момента объективного банкротства.
В итоге АС Поволжского округа отменил судебные акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Суду предстоит установить момент объективного банкротства и проверить, могли ли вменяемые Симакову А.К. действия стать его необходимой причиной.
Постановление АС ПО от 02.10.2026 по делу № А57-15503/2023.