У меня бабушка болела Альцгеймером на самой старости. И мы все приняли это со смирением. Все шестеро ее детей скооперировались. Кто-то готовил кушать, другой пел песни, третий вычесывал волосы, четвертый покупал все необходимое.

Я решила с бабушкой играть. Для меня она превратилась в такого большого-большого ребенка. И несмотря на то, что она меня не узнавала, я все равно обожала приходить к ней в гости. Во что мы только не играли: ку-ку, прятки, подмигивания. Каждый раз я старалась покрепче ее обнять, запоминать совместные минуты.

Когда мы с ней виделись в последний раз я легла с ней рядом. Она заботливо укрывала меня одеялом. Поправляла складки. Сдувала пылинки. Ничего не понимая и не осознавая, она все равно продолжала заботиться о тех, кто рядом. Автоматом.

Бабушка нас всех научила помогать друг другу. Любить. Тому, что семья не пустой звук. Да. Она почти никого не узнавала на старости, но все равно была окружена детьми, внуками, правнуками, нянями и даже друзьями. Песнями. Вкусной домашней едой, приготовленной специально для нее. Ортопедичискими штуками и бесконечными объятиями.

Мне бы очень хотелось, чтобы другим людям тоже вернулось все то добро, которое они когда-то сделали. Особенно на старости, когда они в этом больше всего нуждаются.