Однажды у меня папа заказал в деревню целую бригаду. Они приехали, все сделали за день: и землю вскопали, и картошечку посадили. Никому даже не пришлось доставать фастум-гель и пояс из верблюжей шерсти.

Но дед очень расстроился. У него было такое лицо, как будто его вывели из Диснейленда, не дав прокатиться ни на одном из аттракционов. Он только отвернулся в сторону окна и ни с кем не разговаривал. Один лишь его взгляд кричал громче любых слов.

Безмолвный протест сработал. На летний сенокос все приехали, как обычно. Шестеро братьев и сестер мамы со своими женами, мужьями и детьми (по двое у каждой пары). Кому достанется кровать, а кому раскладушка решали «орел и решка». Дети перед сном бесились на матрасах. Самый старший дядя запугивал, если не прекратим — будет храпеть громче грома.

Мы каждый раз прекращали, но он все равно храпел! И это было частью самых теплых воспоминаний. Это я все к чему. Труд сближает. Особенно, самых близких. Но муж пока все равно считает, что генеральная уборка это наказание. А я ведь даже не начала храпеть!