5 дней в реанимации и месяц в больнице.
Свой день рождения я теперь отмечаю 2 раза в год.
10 марта, когда меня родила мама, и 2 июля, когда Бог подарил мне вторую жизнь.
Не представляю, что чувствовала в тот момент моя мама, когда ехала со мной на скорой, когда меня увозили в реанимацию, и когда заведующая отделением ей сказала: «Прогнозов мы Вам дать никаких не можем, ситуация критическая».
В тот момент я сама мало чего понимала, не осознавала всей серьезности заболевания, мне казалось все каким-то сюром. Июль. Жара. Анапа. И Менингит. Как такое может быть. Я думала, что им можно заболеть, только если зимой бегать без шапки. Но реальность оказалась совсем другой.
Счет шел на минуты. Когда скорая приехала за мной. Давление опустилось до 50/40. Как потом мне сказала врач, это была практически смерть, но я была в сознании и даже дошла по стеночке до туалета.
Свой день рождения я теперь отмечаю 2 раза в год.
10 марта, когда меня родила мама, и 2 июля, когда Бог подарил мне вторую жизнь.
Не представляю, что чувствовала в тот момент моя мама, когда ехала со мной на скорой, когда меня увозили в реанимацию, и когда заведующая отделением ей сказала: «Прогнозов мы Вам дать никаких не можем, ситуация критическая».
В тот момент я сама мало чего понимала, не осознавала всей серьезности заболевания, мне казалось все каким-то сюром. Июль. Жара. Анапа. И Менингит. Как такое может быть. Я думала, что им можно заболеть, только если зимой бегать без шапки. Но реальность оказалась совсем другой.
Счет шел на минуты. Когда скорая приехала за мной. Давление опустилось до 50/40. Как потом мне сказала врач, это была практически смерть, но я была в сознании и даже дошла по стеночке до туалета.