Свекровь позвонила мужу в три ночи. Он вышел в коридор шептаться. Я не спала и всё слышала.
— Кирюша, сыночек мой, ты даже не представляешь, как мне плохо! — голос в трубке был такой, что, казалось, его слышно через две стены и закрытую дверь. — Я одна, совсем одна, а эти соседи сверху опять затопили, у меня уже обои отходят! Сердце болит, давление скачет, а мне даже воды подать некому!
Наталья лежала неподвижно, глядя в потолок. Август душил даже ночью — окно было приоткрыто, но воздух всё равно стоял тёплый и тяжёлый, как перед грозой. Часы на телефоне показывали 03:14.
Кирилл думал, что она спит. Он так аккуратно взял телефон, так осторожно поднялся — почти не скрипнул пружинами — и так тихо прикрыл за собой дверь в коридор. Почти профессионально. Если бы не вибрация, от которой она проснулась ещё раньше, чем он успел схватить трубку.
Наталья встала. Подошла к двери. Прислонилась к косяку и стала слушать.
— Кирюша, сыночек мой, ты даже не представляешь, как мне плохо! — голос в трубке был такой, что, казалось, его слышно через две стены и закрытую дверь. — Я одна, совсем одна, а эти соседи сверху опять затопили, у меня уже обои отходят! Сердце болит, давление скачет, а мне даже воды подать некому!
Наталья лежала неподвижно, глядя в потолок. Август душил даже ночью — окно было приоткрыто, но воздух всё равно стоял тёплый и тяжёлый, как перед грозой. Часы на телефоне показывали 03:14.
Кирилл думал, что она спит. Он так аккуратно взял телефон, так осторожно поднялся — почти не скрипнул пружинами — и так тихо прикрыл за собой дверь в коридор. Почти профессионально. Если бы не вибрация, от которой она проснулась ещё раньше, чем он успел схватить трубку.
Наталья встала. Подошла к двери. Прислонилась к косяку и стала слушать.