Итальянские экономисты Гульельмо Бароне и Сауро Мочетти провели любопытное исследование на тему социальной мобильности и воспроизводства элит. Они сопоставили налоговые реестры Флоренции за 1427 и 2011 годы, чтобы проверить, как работают социальные лифты на сверхдлинной дистанции.
Обычно современные исследования охватывают временной отрезок в два поколения. Если посмотреть на социальную динамику не на отрезке в полвека, а сквозь столетия, картина сильно меняется.
В 1420-х годах Флоренция создала «Кадастр 1427 года». Необходимо было навести порядок в финансах после затяжной войны с Миланом, и городские власти провели скрупулезную перепись имущества и доходов всех домохозяйств.
Итальянские ученые через редкие флорентийские фамилии связали данные «Кадастра» и династии эпохи Возрождения с их прямыми или косвенными современными носителями спустя 20 поколений.
Выяснилось, что потомки 10% самых богатых флорентийцев XV века сегодня стабильно зарабатывают больше и владеют большим капиталом, чем потомки тогдашних городских бедняков.
В социологии долгое время господствовала модель Гэри Беккера и Найджела Томса, согласно которой любые финансовые преимущества или отставания предков полностью стираются за три поколения (около 90 лет). Флорентийский «Кадастр» опровергает этот тезис. При этом верхние строчки по доходам в 2011 году занимают носители фамилий, принадлежавших в XV веке к элитным гильдиям: юристам, шерстяникам, шелкопрядам и сапожникам. Таким образом, цеховая система оказывается главным институтом консервации статуса сквозь века.
Цех выполнял функцию не просто профессионального объединения, а закрытого института, ограничивавшего конкуренцию и передававшего привилегии внутри узкого круга семей.
Главный и, пожалуй, наиболее безжалостный вывод из работы Бароне и Мочетти заключается в том, что вся гигантская историческая мясорубка Нового и Новейшего времени — с ее наполеоновскими войнами, Рисорджименто, индустриализацией, фашизмом и двумя мировыми катастрофами — оказалась бессильна перед глубокой институциональной колеей династического капитала.
Обычно современные исследования охватывают временной отрезок в два поколения. Если посмотреть на социальную динамику не на отрезке в полвека, а сквозь столетия, картина сильно меняется.
В 1420-х годах Флоренция создала «Кадастр 1427 года». Необходимо было навести порядок в финансах после затяжной войны с Миланом, и городские власти провели скрупулезную перепись имущества и доходов всех домохозяйств.
Итальянские ученые через редкие флорентийские фамилии связали данные «Кадастра» и династии эпохи Возрождения с их прямыми или косвенными современными носителями спустя 20 поколений.
Выяснилось, что потомки 10% самых богатых флорентийцев XV века сегодня стабильно зарабатывают больше и владеют большим капиталом, чем потомки тогдашних городских бедняков.
В социологии долгое время господствовала модель Гэри Беккера и Найджела Томса, согласно которой любые финансовые преимущества или отставания предков полностью стираются за три поколения (около 90 лет). Флорентийский «Кадастр» опровергает этот тезис. При этом верхние строчки по доходам в 2011 году занимают носители фамилий, принадлежавших в XV веке к элитным гильдиям: юристам, шерстяникам, шелкопрядам и сапожникам. Таким образом, цеховая система оказывается главным институтом консервации статуса сквозь века.
Цех выполнял функцию не просто профессионального объединения, а закрытого института, ограничивавшего конкуренцию и передававшего привилегии внутри узкого круга семей.
Главный и, пожалуй, наиболее безжалостный вывод из работы Бароне и Мочетти заключается в том, что вся гигантская историческая мясорубка Нового и Новейшего времени — с ее наполеоновскими войнами, Рисорджименто, индустриализацией, фашизмом и двумя мировыми катастрофами — оказалась бессильна перед глубокой институциональной колеей династического капитала.