Едва мужчина покинул палату, где медленно угасала его жена, ноги перестали его слушаться. Добравшись до коридорной скамьи, он сгорбился и спрятал лицо в ладонях, пытаясь справиться с отчаянием. Внезапно из-за ближайшего поворота послышались приглушённые голоса двух медсестёр. Разобрав, о чём они говорят, мужчина стал белее стены и одним движением поднялся на ноги…

Николай бесшумно притворил за собой дверь, боясь лишний раз потревожить Ирину. Три месяца болезни изменили её до неузнаваемости: жена осунулась, потеряла вес, а её едва различимый голос каждый раз звучал так, будто она прощалась навсегда.

Больничный коридор тонул в слабом свете ночных ламп. Николай добрёл до старой деревянной скамьи и тяжело опустился на неё. Чтобы оплачивать лечение, он расстался с автомобилем, оформил кредит и одолжил крупные суммы у знакомых. Долгов становилось всё больше, однако врачи не замечали никаких улучшений в состоянии Ирины.

Её измождённое лицо не выходило у него из головы. Последние недели жена почему-то убирала телефон под подушку и заметно пугалась, если Николай входил без предупреждения. Он запрещал себе думать о плохом, убеждая себя, что странности вызваны тяжёлым недугом и сильными препаратами.

Неподалёку беседовали две медсестры. Поначалу Николай не вслушивался, но ночью даже самый тихий шёпот разносился по пустому этажу.

— Смотреть на него тяжело, — произнесла одна из женщин. — Почти не отходит от палаты, последнее на лечение отдаёт и уже весь в долгах…

Её собеседница заговорила ещё тише. Из отдельных обрывков Николай отчётливо различил номер палаты Ирины, упоминание незнакомца в кожаной куртке и часы, когда сам обычно отправлялся в банк.

Мужчина медленно убрал руки от лица. Женщины продолжали беседу, даже не догадываясь, что тот, о ком они говорят, находится совсем рядом. Николай наклонился вперёд и замер, стараясь не упустить ни единого слова. Услышав следующую фразу, он мгновенно побледнел и вскочил со скамьи…