На шашлыках, днях рождения, домашних посиделках друзья мужа снова и снова говорили одно и то же:
— О, масло пришло.
— Масло, передай хлеб.
— Ну что, масло, как жизнь?
Все улыбались так спокойно, будто в этом нет ничего обидного. Муж тоже усмехался вместе со всеми. А я терпела, потому что не понимала, что именно стоит за этим словом. Думала: может, какая-то давняя история, о которой неудобно спрашивать.
Но годы шли, а прозвище не исчезало. Его повторяли слишком уверенно, слишком привычно. И со временем меня стало ранить даже не само слово, а то, что все вокруг знали его смысл, кроме меня.
Если я спрашивала, мне отвечали одинаково:
— Да ладно тебе.
— Не обижайся.
— Это по-доброму.
И я улыбалась, чтобы не выглядеть женщиной, которая портит всем настроение. Хотя внутри мне давно уже было не смешно.
В тот вечер всё снова шло как обычно: мясо на мангале, бокалы, разговоры, смех. И вдруг один из друзей мужа опять крикнул через стол:
— Масло, тебе вина подлить?
Все привычно хохотнули. А я вдруг поняла, что больше не хочу делать вид, будто это нормально.
Я поставила бокал на стол и спросила:
— Кто-нибудь наконец объяснит мне, почему я для вас «масло»?
Смех оборвался не сразу, а как-то криво, по кускам. Кто-то отвёл глаза. Кто-то уткнулся в тарелку. Кто-то сделал вид, что не расслышал. Но я впервые не стала сглаживать.
— Нет, правда, — сказала я. — Я это прозвище слышу много лет. Может, уже пора объяснить, что в нём такого смешного?
Муж рядом заметно напрягся.
— Да брось, это старая ерунда, — пробормотал он. — Не начинай.
Но я повернулась к нему:
— Нет. Как раз сегодня начну. Я хочу услышать правду. Сейчас.
Я посмотрела на мужа в упор:
— Это ты начал, да?
Он молчал.
— Скажи сам, — произнесла я. — Или это сделает кто-то другой.
И тогда один из его друзей тяжело выдохнул, посмотрел на меня и тихо сказал:
— Он показал нам твою фотографию и сказал: «Лицо красивое, а вот…

Продолжение тут!