«Тебе давно пора место на кладбище искать, а не плодиться!» — эти жестокие слова родной дочери стали для 56-летней Надежды фатальным приговором...
Надежда и Степан всю жизнь тяжело работали, отказывая себе во всем ради единственной дочери Дианы. Пока девушка играла в роскошную столичную жизнь и тянула из пожилых родителей последние копейки, в скромный деревенский дом постучалась невероятная весть. В 56 лет Надежда узнала, что носит под сердцем двойню.
Супруги долго скрывали это настоящее медицинское чудо. Больше всего они боялись даже не язвительных сплетен соседей, а реакции собственной, зацикленной на деньгах дочери. Измученный возрастом организм Надежды едва выдерживал седьмой месяц тяжелой беременности, когда Диана внезапно наведалась в деревню за очередной финансовой помощью.
Переступив порог родного дома, столичная гостья замерла. Вместо привычного приветствия ее взгляд упал на большой живот матери, и комнату разорвал истеричный крик. Диана обрушила на родителей шквал такой отборной грязи и презрения, что остолбенел даже суровый отец.
Она кричала, что никогда не возьмет на себя ответственность за это «лишнее бремя», открещиваясь от еще не родившихся сестер!
Материнское сердце просто не выдержало этой черной, животной неблагодарности от самого родного человека. Внезапный приступ невыносимой, жгучей боли заставил Надежду судорожно вцепиться в диван, и именно в эту фатальную секунду эгоизм дочери запустил необратимый механизм самой страшной ночи в их жизни...
Надежда и Степан всю жизнь тяжело работали, отказывая себе во всем ради единственной дочери Дианы. Пока девушка играла в роскошную столичную жизнь и тянула из пожилых родителей последние копейки, в скромный деревенский дом постучалась невероятная весть. В 56 лет Надежда узнала, что носит под сердцем двойню.
Супруги долго скрывали это настоящее медицинское чудо. Больше всего они боялись даже не язвительных сплетен соседей, а реакции собственной, зацикленной на деньгах дочери. Измученный возрастом организм Надежды едва выдерживал седьмой месяц тяжелой беременности, когда Диана внезапно наведалась в деревню за очередной финансовой помощью.
Переступив порог родного дома, столичная гостья замерла. Вместо привычного приветствия ее взгляд упал на большой живот матери, и комнату разорвал истеричный крик. Диана обрушила на родителей шквал такой отборной грязи и презрения, что остолбенел даже суровый отец.
Она кричала, что никогда не возьмет на себя ответственность за это «лишнее бремя», открещиваясь от еще не родившихся сестер!
Материнское сердце просто не выдержало этой черной, животной неблагодарности от самого родного человека. Внезапный приступ невыносимой, жгучей боли заставил Надежду судорожно вцепиться в диван, и именно в эту фатальную секунду эгоизм дочери запустил необратимый механизм самой страшной ночи в их жизни...