Вчера вечером я выдохнула. Впервые за неделю. Даня бодрствовал, улыбался, температура ушла на спад, и я уже мысленно начала строить планы на выходные. Думала: «Ну всё, мы справились, пик позади».
Как же я ошиблась.
Ночью термометр показал 38. На 7-й (СЕДЬМОЙ!) день болезни. И следом пришла эта противная обструкция. До трёх часов ночи мы сидели с ингалятором, я считала каждый вдох, прислушиваясь к свисту в груди, и молилась, чтобы ингаляция сработала быстро и не пришлось ехать по скорой.
В такие моменты накрывает волной дикой усталости и злости на весь мир. И в голову лезет предательская мысль: «А может, ну его, этот сад? Зачем нам эта "социализация" ценой здоровья? Может, будем сидеть дома, пока не окрепнем?»
Но где-то глубоко внутри, сквозь недосып и панику, я понимаю: это наш этап. Его иммунитет учится сражаться, узнает новые вирусы, и мое дело - быть рядом.
Очень надеюсь, что мы скоро просто "перерастем" эту полосу.
Как же я ошиблась.
Ночью термометр показал 38. На 7-й (СЕДЬМОЙ!) день болезни. И следом пришла эта противная обструкция. До трёх часов ночи мы сидели с ингалятором, я считала каждый вдох, прислушиваясь к свисту в груди, и молилась, чтобы ингаляция сработала быстро и не пришлось ехать по скорой.
В такие моменты накрывает волной дикой усталости и злости на весь мир. И в голову лезет предательская мысль: «А может, ну его, этот сад? Зачем нам эта "социализация" ценой здоровья? Может, будем сидеть дома, пока не окрепнем?»
Но где-то глубоко внутри, сквозь недосып и панику, я понимаю: это наш этап. Его иммунитет учится сражаться, узнает новые вирусы, и мое дело - быть рядом.
Очень надеюсь, что мы скоро просто "перерастем" эту полосу.