Привез седой дед из чащи чужую красивую женщину и накрепко запер дверь! Той же ночью из его дома раздался такой нечеловеческий крик.
Седой дед, которого в деревне все знали как молчаливого и нелюдимого, в тот день удивил даже тех, кто привык к его странностям. Ближе к вечеру он появился на околице с незнакомой женщиной. Она шла рядом с ним, высокая и стройная, в длинном тёмном плаще, а её лицо то и дело скрывали пряди густых чёрных волос. Дед не ответил ни на один вопрос любопытных соседей — лишь хмуро кивнул кому‑то из знакомых и поспешил к своему дому на отшибе.
Вскоре заскрипели старые петли, громко хлопнула дверь, а затем послышался звук поворачиваемого в замке ключа. Дед накрепко запер дверь — так, будто хотел спрятать от всего мира то, что привёз из чащи.
Ночь опустилась на деревню быстро, окутав дома и улицы густой темнотой. Всё стихло, лишь изредка лаяли собаки да шуршали в кустах ночные зверьки. Но около полуночи тишину разорвал крик — пронзительный, нечеловеческий, от которого кровь стыла в жилах. Соседка, жившая через два двора, подскочила на кровати, уронив кружку с чаем. Она прижалась к стене, затаила дыхание и молилась, чтобы этот звук больше не повторился. Но крик раздался снова — и был ещё страшнее первого. Женщина едва не поседела от ужаса.
Не раздумывая, она бросилась звонить в полицию. Через полчаса возле дома деда уже стояли две патрульные машины. Полицейские долго стучали, звали хозяина, но ответа не было. Тогда они выломали дверь.
То, что они увидели внутри, просто не укладывалось в голове. В центре комнаты, на старом ковре с выцветшим узором, лежал дед — бледный, с широко раскрытыми глазами, в которых застыл неподдельный ужас. Рядом с ним на полу виднелись странные символы, нарисованные чем‑то красным. А вот женщины нигде не было: ни в комнатах, ни в подвале, ни во дворе. Лишь на подоконнике осталась тонкая чёрная нить, похожая на прядь волос, да на столе — старинный медальон с треснувшим стеклом.
Один из полицейских поднял медальон, открыл его и замер: внутри вместо фотографии хранился клочок пергамента с выцветшими буквами. Он попытался прочесть надпись, но слова словно ускользали от взгляда, а по спине пробежал неприятный холодок. Старший группы молча махнул рукой — нужно было срочно вызывать следственную группу и, возможно, кого‑то, кто разбирается в вещах… потусторонних.
Пока ждали подкрепления, полицейские осмотрели дом внимательнее. В спальне они нашли старый дневник деда. Страницы были исписаны неровным почерком, многие записи зачёркнуты или замазаны. В последних записях дед упоминал «пробуждение» и «плату», писал о какой‑то «древней силе», которую он якобы нашёл в глубине чащи. Одна фраза особенно бросилась в глаза: «Она обещала мне вечную жизнь, но я не знал, какой будет цена».
Старший офицер нахмурился. Он вспомнил местные легенды — старики иногда рассказывали о загадочной женщине, которая появлялась в лесу раз в несколько десятилетий. Говорили, что она искушает одиноких людей обещаниями исполнить любое желание, но взамен забирает что‑то важное. Чаще всего — саму жизнь...читать продолжение
Седой дед, которого в деревне все знали как молчаливого и нелюдимого, в тот день удивил даже тех, кто привык к его странностям. Ближе к вечеру он появился на околице с незнакомой женщиной. Она шла рядом с ним, высокая и стройная, в длинном тёмном плаще, а её лицо то и дело скрывали пряди густых чёрных волос. Дед не ответил ни на один вопрос любопытных соседей — лишь хмуро кивнул кому‑то из знакомых и поспешил к своему дому на отшибе.
Вскоре заскрипели старые петли, громко хлопнула дверь, а затем послышался звук поворачиваемого в замке ключа. Дед накрепко запер дверь — так, будто хотел спрятать от всего мира то, что привёз из чащи.
Ночь опустилась на деревню быстро, окутав дома и улицы густой темнотой. Всё стихло, лишь изредка лаяли собаки да шуршали в кустах ночные зверьки. Но около полуночи тишину разорвал крик — пронзительный, нечеловеческий, от которого кровь стыла в жилах. Соседка, жившая через два двора, подскочила на кровати, уронив кружку с чаем. Она прижалась к стене, затаила дыхание и молилась, чтобы этот звук больше не повторился. Но крик раздался снова — и был ещё страшнее первого. Женщина едва не поседела от ужаса.
Не раздумывая, она бросилась звонить в полицию. Через полчаса возле дома деда уже стояли две патрульные машины. Полицейские долго стучали, звали хозяина, но ответа не было. Тогда они выломали дверь.
То, что они увидели внутри, просто не укладывалось в голове. В центре комнаты, на старом ковре с выцветшим узором, лежал дед — бледный, с широко раскрытыми глазами, в которых застыл неподдельный ужас. Рядом с ним на полу виднелись странные символы, нарисованные чем‑то красным. А вот женщины нигде не было: ни в комнатах, ни в подвале, ни во дворе. Лишь на подоконнике осталась тонкая чёрная нить, похожая на прядь волос, да на столе — старинный медальон с треснувшим стеклом.
Один из полицейских поднял медальон, открыл его и замер: внутри вместо фотографии хранился клочок пергамента с выцветшими буквами. Он попытался прочесть надпись, но слова словно ускользали от взгляда, а по спине пробежал неприятный холодок. Старший группы молча махнул рукой — нужно было срочно вызывать следственную группу и, возможно, кого‑то, кто разбирается в вещах… потусторонних.
Пока ждали подкрепления, полицейские осмотрели дом внимательнее. В спальне они нашли старый дневник деда. Страницы были исписаны неровным почерком, многие записи зачёркнуты или замазаны. В последних записях дед упоминал «пробуждение» и «плату», писал о какой‑то «древней силе», которую он якобы нашёл в глубине чащи. Одна фраза особенно бросилась в глаза: «Она обещала мне вечную жизнь, но я не знал, какой будет цена».
Старший офицер нахмурился. Он вспомнил местные легенды — старики иногда рассказывали о загадочной женщине, которая появлялась в лесу раз в несколько десятилетий. Говорили, что она искушает одиноких людей обещаниями исполнить любое желание, но взамен забирает что‑то важное. Чаще всего — саму жизнь...читать продолжение