«Общемосковский крестный ход –2026»: Преодоление
С девятилетней крещеной отроковицей Анной (ее крестила тайно в Ашхабаде в Православную веру многодетная туркменская семья христиан: Марии и ее мужа – священника Бориса) я познакомился во время последней части Общемосковского крестного хода, когда до Новодевичьего монастыря оставалась одна треть пути. Каким-то высшим промыслом Мария и ее дочь с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья) Анна, туркменское имя которой Айгуль, прилепились к нашей группе из более чем двадцати человек.
Пока мы шли с этой туркменской семьей исповедников Русской Православной Церкви Мария, мусульманка по рождению, вкратце успела мне рассказать о своей непростой жизни в мусульманской стране – Туркменистане. Семья Мария и ее мужа – православного батюшки иерея Бориса (по рождению мусульманина Бяшима) – настоящая семья исповедников нашего времени!
Мария свою дочь Анну, как настоящую православную отроковицу, одела в белый платок. И весь крестный ход Анечка молилась в платке, хотя он ей очень жал. Но как только мы дошли к мосту перед Новодевичьим монастырем, она многозначительно посмотрела на меня.
Мария свою дочь Анну, как настоящую православную отроковицу, одела в белый платок. И весь крестный ход Анечка молилась в платке, хотя он ей очень жал. Но как только мы дошли к мосту перед Новодевичьим монастырем, она многозначительно посмотрела на меня с надеждой в глазах.
– Батя, мне платок жмёт! – обратилась ко мне, а не к своей маме, с большми усилиями выговаривая буквы и слова Анечка. Вместо «батюшка» ей легче было произнести простое слово: «батя». Говорит Аня с трудом – ко всему прочему у неё еще и диагноз ДЦП.
Тут я, конечно, обратился к маме и сам снял с Анечки немного туго повязанный белый платок.
– Отец Венедикт, Анна ведь у нас очень умная. Она в Вас увидела свою надежду и опору! – с радостно констатировала Мария.
9-летняя туркменская девочка Аня смотрела на меня с улыбкой и благодарностью. Тогда я сказал маме Марии:
– Очень был бы рад на память сфотографироваться с Анечкой, но не хочу чтобы она сидела в коляске на фото! Можно я ее возьму из коляски?
– Да, конечно, батюшка! – ответила Мария.
Когда мы с мамой подняли Анну из коляски и она встала своими слабыми после операции ножками на московский асфальт, то заулыбалась и обняла меня своими лёгкими и слабыми ручонками. Я посмотрел на улыбающееся дитя Анну и подумал: «Сколько же в этом больном ребенке Анечке силы Твоей, Господи!»
Подробнее по ссылке на моей странице в VK: https://vk.ru/wall83690784_52306
Подпишись: 📲Записки в МАХ
Записки в Telegram
С девятилетней крещеной отроковицей Анной (ее крестила тайно в Ашхабаде в Православную веру многодетная туркменская семья христиан: Марии и ее мужа – священника Бориса) я познакомился во время последней части Общемосковского крестного хода, когда до Новодевичьего монастыря оставалась одна треть пути. Каким-то высшим промыслом Мария и ее дочь с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья) Анна, туркменское имя которой Айгуль, прилепились к нашей группе из более чем двадцати человек.
Пока мы шли с этой туркменской семьей исповедников Русской Православной Церкви Мария, мусульманка по рождению, вкратце успела мне рассказать о своей непростой жизни в мусульманской стране – Туркменистане. Семья Мария и ее мужа – православного батюшки иерея Бориса (по рождению мусульманина Бяшима) – настоящая семья исповедников нашего времени!
Мария свою дочь Анну, как настоящую православную отроковицу, одела в белый платок. И весь крестный ход Анечка молилась в платке, хотя он ей очень жал. Но как только мы дошли к мосту перед Новодевичьим монастырем, она многозначительно посмотрела на меня.
Мария свою дочь Анну, как настоящую православную отроковицу, одела в белый платок. И весь крестный ход Анечка молилась в платке, хотя он ей очень жал. Но как только мы дошли к мосту перед Новодевичьим монастырем, она многозначительно посмотрела на меня с надеждой в глазах.
– Батя, мне платок жмёт! – обратилась ко мне, а не к своей маме, с большми усилиями выговаривая буквы и слова Анечка. Вместо «батюшка» ей легче было произнести простое слово: «батя». Говорит Аня с трудом – ко всему прочему у неё еще и диагноз ДЦП.
Тут я, конечно, обратился к маме и сам снял с Анечки немного туго повязанный белый платок.
– Отец Венедикт, Анна ведь у нас очень умная. Она в Вас увидела свою надежду и опору! – с радостно констатировала Мария.
9-летняя туркменская девочка Аня смотрела на меня с улыбкой и благодарностью. Тогда я сказал маме Марии:
– Очень был бы рад на память сфотографироваться с Анечкой, но не хочу чтобы она сидела в коляске на фото! Можно я ее возьму из коляски?
– Да, конечно, батюшка! – ответила Мария.
Когда мы с мамой подняли Анну из коляски и она встала своими слабыми после операции ножками на московский асфальт, то заулыбалась и обняла меня своими лёгкими и слабыми ручонками. Я посмотрел на улыбающееся дитя Анну и подумал: «Сколько же в этом больном ребенке Анечке силы Твоей, Господи!»
Подробнее по ссылке на моей странице в VK: https://vk.ru/wall83690784_52306
Подпишись: 📲Записки в МАХ
Записки в Telegram