На поздний завтрак, который начался только тогда, когда обычно уже заканчивается обед, у нас нашлось только хэлыуэ и чай, больше ничего готового не было. А готовить у нас не было никаких сил. Когда мы пришли с улицы, я так устал чистить этот снег, что, придя в пищевой блок, просто рухнул за стол, уронив голову на скрещенные руки. Столешница, старая, ровесница базы, сделанная из толстых и широких строганных досок, пахла старым лаком. Я убрал руки и лег на нее щекой, закрыв глаза. Она показалась мне очень теплой, после морозного воздуха. Директор, который чувствовал себя немного лучше, прошел сразу в кладовую, зашумел там, что-то уронил, выругался и крикнул оттуда:

- Есть только пшенная халва.

- Да хоть копченый сапог… - ответил я, не поднимая головы и не открывая глаз...